— Я тоже могу называть тебя Эйвери, раз всё это детские глупости. — Я изображаю удивление. — Ой, господи, нет, не могу. Это же ласковое прозвище, которое выбрал для тебя Донни! Вместе с «малышкой», как я мог забыть. Одного ужасного прозвища ему было мало.

Она отшатывается, словно я её ударил.

Если честно, мне самому хочется сделать то же самое. Выйти из собственного тела, посмотреть на себя со стороны и понять, какого чёрта со мной происходит. Я не из тех, кто бросается такими колкостями.

Особенно в лучшую подругу.

— Поси…

— Ты стала меньше заниматься сёрфингом с тех пор, как вы вместе. Он даже не приходит посмотреть на тебя. Он вообще хоть раз видел, как ты сёрфишь? Хоть раз смотрел, как ты занимаешься тем, что любишь больше всего на свете? — продолжаю я, совершенно не способный нажать на тормоз. — Не думаю. Он не просто отдаляет тебя от того, что ты любишь, ему даже неинтересно узнать, что именно ты любишь.

— Мы всё ещё говорим о сёрфинге или проблема в том, что меньше сёрфинга означает меньше встреч с тобой?

— Да плевать на меня, Хэ-Рин! — взрываюсь я. — Кому вообще есть дело до меня? Мне важно, чтобы ты была счастлива и чтобы какой-то тупой парень не оттаскивал тебя от того, что ты любишь, и не проявлял неуважение к твоему чёртову имени!

Она открывает рот, но не издаёт ни звука.

— И да, ладно? Да. Я тут тоже при чём. Потому что, конечно, я по тебе скучаю. Конечно, мы стали реже видеться, и меня это расстраивает. А не должно? Ты по мне не скучаешь? Ты думаешь обо мне столько же, сколько я думаю о тебе?

О нет.

О. Нет.

Последний вопрос не должен был прозвучать. Он должен был остаться у меня в голове.

— Прости, — шепчу я. — Я не хотел…

— Не хотел сказать, что скучаешь по мне? Забираешь свои слова обратно?

Она всё ещё стоит со скрещёнными руками. Наклоняет голову набок и прищурено смотрит на меня. Порыв прохладного ветра растрёпывает её чёрные волосы, несколько прядей хлещут по лицу.

Она такая красивая.

Блядь.

Нет. Прекрати.

— Не забираю, — наконец говорю я. — Я скучаю. Не только по тому, что ты рядом, но и по той девушке, которой ты была до того, как этот тип с самым ужасным именем на свете полностью тебя погасил.

Она распахивает рот.

— Погасил меня?

— Ты никогда не смеёшься, когда ты с ним. Ты знала?

— А ты откуда знаешь?

— Потому что я всегда смотрю на тебя, когда вы вместе! — кричу я, уже доведённый до отчаяния тем, что приходится вот так во всём признаваться. — И ты никогда не смеёшься. Вы только жрёте друг другу лица, а он лапает тебя своими мерзкими руками, будто вы не в общественном месте.

— Посейдон.

Ай.

Она никогда не зовёт меня полным именем. Только когда действительно злится.

Но я не отступаю.

— Почти всегда говорит только он. Твоё имя не уважает. Ему неинтересно смотреть, как ты сёрфишь, хотя, между прочим, это было бы самое красивое зрелище, которое его тупые глаза увидели бы за всю жизнь. Он трогает тебя, будто ты какая-то куколка, а со мной всегда обращается как с идиотом. Как будто я гиря, привязанная к твоей лодыжке, от которой он никак не может избавиться.

Я выпаливаю всё на одном дыхании.

— Ты перегибаешь, предупреждаю.

— А что бы ты сказала, если бы я встречался с девушкой, которая называла бы меня «тупым»? Которая насмешливо смеялась бы над моими маленькими моментами заторможенности?

Хэ-Рин сильно прикусывает губу.

— Что тебе надо её бросить.

Я широко развожу руки и сияю улыбкой.

— Вот и последуй собственному совету.

— Послушай, Поси…

— Я не перегибаю, — возвращаю ей обвинение, брошенное всего несколько секунд назад. — Я просто ставлю тебя перед реальностью. Больно, да? А на что тогда нужны друзья?

— Потому что…

Не знаю, откуда это берётся. Ещё одна фраза выскальзывает из головы и ныряет прямо с моих губ наружу.

Спишу на алкоголь. Да.

— Ты бы предпочла вернуться к нему и дальше позволять ему пожирать твой язык или остаться здесь и ругаться со мной?

Хэ-Рин резко вскидывает голову.

Она почти смеётся от абсурдности происходящего.

За восемь лет дружбы я ни разу не обращал против неё её собственную игру.

Ни разу.

— Отвечай, давай, — настаиваю я.

Она поднимает подбородок.

— Вернуться к нему.

— Врёшь.

— Ничего подобного, Поси.

— Я тебя знаю. Ты врёшь.

— Ты не…

— Скажи правду хоть раз вместо того, чтобы прятаться за недоверчивыми смешками и всезнайскими шуточками. Сможешь, Хэ-Рин?

— Я не…

— Один раз. Всего один.

— Посейд…

— Скажи!

Может, я кричу слишком громко.

Может, мы уже превратились в прекрасное развлечение для остальных выпускников, но мне плевать. Мы их больше не увидим, школа закончилась.