И лишь оказавшись на заднем сиденье Uber по дороге домой, я окончательно осознаю, что происходит. Туман в голове рассеивается, и образ Майлза вспыхивает перед глазами отчетливее, чем когда-либо.

Всю дорогу я нервно барабаню пальцами по бедру, разглядывая знакомые до боли улицы. Каждая минута, каждый зеленый сигнал светофора, каждый поворот и торможение неумолимо приближают меня к нему.

Когда я поднимаюсь на свой этаж, стрелки часов уже переваливают за время ужина. Я бросаю чемодан и рюкзак прямо в прихожей, отложив разбор вещей на завтра. Взгляд инстинктивно метнулся к балконной двери. Внутри всё так и зудит от электрического нетерпения, подталкивая меня выйти наружу — просто чтобы проверить, стоит ли Майлз на своей половине террасы в ожидании меня.

Но сперва я иду и наливаю себе бокал белого вина. Я это заслужила, разве нет? В конце концов, это стало нашей негласной традицией — сталкиваться там, пока я пью.

Я делаю три щедрых глотка, подливаю еще немного и выхожу на свежий воздух. Я упрямо смотрю прямо перед собой — на линию горизонта Нью-Йорка и гипнотический танец огней среди небоскребов, который всегда так обожала. Панический страх того, что его там нет и я всё это себе навыдумывала, перехватывает дыхание, а ладони мгновенно покрываются испариной.

Но он там.

Господи, Майлз стоит, привалившись к парапету своего балкона — я отчетливо вижу его боковым зрением.

И пока я делаю вид, будто разглядываю высотки, пронзающие ночное небо, он неотрывно смотрит на меня.

— Привет, Лайвли.

Держи себя в руках.

— Привет.

Я поворачиваюсь к нему, зеркально повторяя его позу. При этом замечаю, что между его указательным и большим пальцами зажата сигарета. Он делает долгую затяжку и тушит окурок в стоящей рядом пепельнице.

— Выходные вне дома? — интересуется он.

Понятия не имею, куда он клонит этим новым спектаклем, но сдается мне, эта игра чертовски мне по душе, и любопытство всё равно возьмет верх.

— Мой брат женился.

Его лицо озаряется улыбкой:

— Ого. Поздравляю!

— Спасибо. А твои выходные как прошли?

Он делает несколько выверенных, лениво-элегантных шагов и останавливается в самом углу, вплотную к моей террасе:

— Я летал в Калифорнию на свадьбу брата моей фальшивой девушки.

Я едва удерживаюсь, чтобы не прыснуть со смеху. Беру себя в руки и напускаю на себя озадаченный вид:

— Никогда о подобном не слышала.

— Да? Я тоже. Но я чертовски круто провел время. Честно говоря, мне кажется, я даже успел соскучиться по этой безумной семейке, с которой провел всего каких-то два дня.

От этих слов у меня щемит сердце.

— М-м-м.

— И по своей фальшивой девушке я тоже соскучился.

— «Соскучился»?

— Соскучился быть ее фальшивым парнем, — добавляет он тише.

Я медленно киваю, взвешивая каждое его слово; делаю глоток вина, чтобы потянуть время и понять, как мне следует ответить. Жизнь научила меня просчитывать каждый шаг в разговорах с парнями, когда речь заходит о чувствах, свиданиях и отношениях. Тщательно фильтровать свое поведение и каждое слово, слетающее с губ, лишь бы убедить их не сбегать и доказать, что я стою их внимания.

Но неужели так должно быть на самом деле?

С Майлзом я буду просто собой — без заученных ролей и просчитанных ходов.

— Значит, ты хотел бы продолжить притворяться, что встречаешься с ней? — шепчу я.

Черные омуты впиваются в меня с такой сокрушительной силой, будто он уже схватил меня руками и прижал к себе.

— Я хотел бы встречаться с ней по-настоящему, — чеканит он вслух, громко и отчетливо, вкладывая в слова такую непоколебимую уверенность, какой ради меня еще ни один мужчина в жизни не проявлял. — Я хочу покончить с этим цирком и сделать всё настоящим.

— Правда хочешь?

Он подается вперед через перила, его руки повисают в метре пустоты, разделяющем наши балконы.

— Позволь мне показать тебе, чего я хочу, Лиззи.

В мгновение ока он разворачивается ко мне спиной и скрывается в глубине своей квартиры, оставив меня стоять посреди ночи с отвисшей челюстью. Бокал едва не летит на пол. Я окликаю его по имени, но в ответ — тишина.

Ответ, впрочем, не заставляет себя ждать, но прилетает совсем не так, как я рассчитывала. В прихожей раздается резкая трель дверного звонка.

Неужели он…

Я бросаю бокал прямо на столике террасы и срываюсь с места. Распахиваю входную дверь настежь, даже не подумав заглянуть в глазок или спросить, кто там. Потому что и ежу понятно, кто стоит за порогом.

Майлз. Он стоит передо мной, и его глаза горят именно тем пламенем, которое я всю жизнь мечтала увидеть во взгляде смотрящего на меня мужчины.

— Хватит притворяться, — хрипло выдыхает он.

— «Хватит притворяться», — повторяю я как эхо.

— И к черту эти дурацкие поцелуи в уголок губ.