— А теперь погнали танцевать и надираться в хлам, шевелись. Хватит строить кислые мины и вздыхать от тайной неразделенной любви.

Прежде чем вложить ладонь в его руку, я бросаю короткий взгляд на танцпол. Пытаюсь напустить на себя равнодушие, но сердце делает кульбит, когда я ловлю немигающий взгляд Майлза, намертво прикованный ко мне.

Он делает едва заметный жест подбородком — безмолвный, властный призыв подойти к нему.

Я решаю прислушаться к совету Гермеса и шагаю к нему в самый центр круга, под слепящий свет софитов, сжимая в кулаке свой фальшивый сценарий. Хотя прямо сейчас мне до безумия хочется порвать его в клочья и наконец позволить себе быть настоящей.

 

Глава 7. «ДВА ЧАСА»

 

Геракл был сыном Зевса и смертной женщины Алкмены, с которой тот изменил Гере. Разгневанная богиня ненавидела младенца, однако отец во что бы то ни стало желал даровать ему бессмертие, равное их собственному. Согласно одной из версий мифа, он принес маленького Геракла на Олимп, пока Гера спала, и приложил его к ее груди: молоко богини должно было наделить ребенка божественной природой. Геракл припал к соску со слишком большой силой и разбудил царицу богов; та резко оттолкнула его, и молоко брызнуло в небеса.

Это божественное молоко, пролившееся в ночную тьму, стало Млечным Путем.

 

Гера

На часах уже второй час ночи, когда мы с Майлзом поднимаемся по лестнице дома на этаж со спальнями. Судя по царящей вокруг гробовой тишине и погашенному свету, остальные вернулись уже очень давно.

И неудивительно. Хоть мы и покинули банкет всей толпой одновременно, я сразу заметила, сколько лишних крюков Майлз нарезал по дороге. Он то и дело сворачивал не туда, в упор игнорируя четкие указания, которые навигатор озвучивал вслух и отображал на виртуальной карте.

Я уверена, что он плутал намеренно, и в то же время не могу утверждать это с железной уверенностью. Может, он просто вымотался.

Мы не проронили ни слова с самого отъезда.

Наш последний диалог свелся к коротким фразам:

— Ты готова?

— Да.

— Я подгоню машину, жди меня здесь.

И дальше — пустота.

Молчание продолжает висеть между нами и сейчас, пока мы идем по коридору. Но это не та липкая тишина, от которой становится не по себе и которую отчаянно хочется заглушить чем попало.

В машине мы слушали музыку. Утром, по дороге туда, мы договорились включать треки строго по очереди — с учетом наших диаметрально противоположных вкусов и неизбежных пререканий. На обратном же пути он молча отдал пульт мне. Было забавно наблюдать за тем, как он беззвучно шевелит губами, подпевая некоторым песням.

Я замираю перед дверью своей спальни и оборачиваюсь к нему.

— Завтра я лечу не с тобой, — хрипло роняет он.

— В смысле?

— Всплыли срочные рабочие дела, мне нужно быть в Нью-Йорке раньше, поэтому я перебил билет на другой рейс.

Оу.

Я хватаюсь за дверную ручку и начинаю нервно крутить ее, надеясь, что он переведет взгляд на мои пальцы и перестанет пригвождать меня к месту своими смоляными глазами.

Бесполезно. Он продолжает сверлить взглядом меня.

— Ясно. И когда ты уезжаешь?

— Выдвигаюсь в аэропорт меньше чем через три часа.

Оу.

Я мысленно благодарю кромешную тьму за то, что она скрывает разочарование на моем лице. Я знаю, что оно там написано. И молюсь, чтобы его глаза еще не успели привыкнуть к полумраку. Понятия не имею, как бы я стала это объяснять, но мозг уже лихорадочно соображает, какую дежурную отмазку скормить ему в случае чего.

— Хорошо, — выдавливаю я наконец.

— Что ж… спокойной ночи. Полагаю, увидимся уже на балконе — с твоим неизменным бокалом вина.

— А я, полагаю, буду слушать, как ты… — Трахаешься. Слово застревает поперек горла.

Впрочем, ему и не нужно слышать это вслух. Даже без света я различаю, как мгновенно меняется его поза. Он весь деревенеет и делает шаг назад. Словно я ударила его под дых.

Ну а разве это не чистая правда?

— Спокойной ночи, — ставлю я точку.

Майлз не двигается с места, поэтому инициативу беру я. Шагаю к себе в комнату, прикрываю дверь за спиной и задерживаю дыхание. Я так и остаюсь стоять, привалившись спиной к дереву, замерев в ожидании звука его шагов в сторону гостевой спальни в конце коридора.

Мой взгляд намертво прикован к светящемуся циферблату часов на тумбочке.

1:15.

1:16.

1:17.

1:18.

1:19.

1:20.

Постучи, пожалуйста.

1:21.

1:22.

Постучи. Позови меня.

1:23.

1:24.

1:25.

1:26.

Не уходи.