Мой мозг отключается. Это происходит автоматически, когда начинаются подобные разговоры. *Ты уверена? А с мужчиной ты когда-нибудь пробовала? Откуда ты знаешь, что тебе нравятся только женщины, если никогда не была с мужчиной? Может, я сумею тебя переубедить.*

Поначалу я ещё тратила время на ответы. Моим любимым было:

— Мне не нужно пробовать быть с мужчиной, чтобы знать, что они все мне отвратительны и люблю я только женщин.

Потом перестала. Теперь просто позволяю им нести чушь, а в конце их обезьяньих монологов встаю и ухожу. Через несколько минут всем надоедает. Большинство мужчин, которым нужен только секс, не тратят слишком много сил на трудную или невозможную добычу — просто переключаются на следующую.

Но блондин рядом со мной, похоже, отличается от остальных мужчин, с которыми мне не повезло столкнуться.

— Я сказала тебе нет, — повторяю я.

— Да ладно! Хочешь сказать, что вообще не считаешь меня привлекательным? Ни капельки? — Он красуется на стуле, выпрямляет спину и вскидывает подбородок.

— Какая часть фразы «мне нравятся женщины» тебе непонятна?

— Всё понятно, но я думаю, тебе могли бы понравиться и мужчины, если бы ты просто…

— Могу гарантировать: ей нравятся только женщины, — вмешивается незнакомый женский голос. — И я — больше всех.

Я успеваю повернуться ровно настолько, чтобы узнать электрически-синий парик Психеи и блёстки вокруг глаз. Она обхватывает меня за шею — собственнически, но мягко — и впечатывается губами в мои. Не ждёт ни секунды: тут же размыкает мои губы и скользит внутрь горячим влажным языком, превращая поцелуй в страстный.

Ноги становятся ватными — отчасти из-за шока от неожиданного жеста, отчасти потому, что поцелуй слишком интимный, почти неприлично интимный, а её запах окутывает меня и заставляет хотеть ещё сильнее. Что само по себе абсурдно, учитывая, что до этого мы ни разу даже не разговаривали.

Когда Психея отстраняется, она оставляет руку у меня на талии и улыбается парню.

Он застыл, распахнув глаза.

— Ну, мы могли бы повеселиться втро…

Из горла Психеи вырывается почти звериное рычание.

— Мне не нравятся мужчины. Я лесбиянка, дружок. И она тоже. Так почему бы тебе не свалить?

Он уходит, фыркнув и пробормотав что-то себе под нос.

— Можешь не бормотать! Тебе надо научиться принимать отказ, малыш-переросток! — кричит она ему вслед, провожая взглядом.

Её смех высокий, похожий на звон множества маленьких колокольчиков. Такой забавный и почти детский по сравнению с тем, как она двигается вокруг пилона.

Её глаза снова обращаются ко мне, и смех становится ещё громче. Наверное, у меня сейчас самое глупое выражение лица в истории, пока я изо всех сил стараюсь не прикоснуться к губам, чтобы убедиться: то, что, как мне кажется, только что произошло, действительно произошло.

— Пожалуйста, не благодари, — говорит она.

В её голосе тоже есть что-то забавное и располагающее. Очень солнечное. Напоминает Гермеса, только в женской версии.

— Тебе никто никогда не говорил, что нельзя вот так внезапно целовать людей без их согласия?

Тем временем Имерос протягивает мне мой напиток и тут же отходит.

Психея перехватывает стакан и отпивает через жёлтую трубочку. Морщится.

— Кисло. Я больше люблю сладкое.

Впервые она оказывается достаточно близко, чтобы я могла рассмотреть каждую черту её лица. Глаза большие и круглые, в них блестят озорство и чистая радость жизни. Мне, если уж совсем честно, совершенно незнакомая. Губы непропорциональные: верхняя гораздо тоньше нижней, обе покрыты ярко-розовым блеском. Носик идеальный — чуть вздёрнутый, с круглым кончиком, усыпанным маленькими звёздочками, приклеенными к коже. На щеках их меньше — думаю, часть отклеилась от пота, пока она танцевала или выступала на пилоне.

— Но вообще ты права, — продолжает она и снова отпивает мой коктейль. — Нельзя вот так целовать людей. Поэтому можешь забрать поцелуй, который я у тебя украла. Когда захочешь.

Я медлю. Какого чёрта она вообще несёт?

Она расхохоталась.

— Прости, я плохо соображаю рядом с красивыми девушками. Это мой недостаток. И чем привлекательнее они мне кажутся, тем больше херни я говорю, а ещё начинаю тараторить, путаться в словах, проглатывать их, пока вообще ничего нельзя разобрать, и люди смотрят на меня ровно с тем выражением лица, которое сейчас у тебя! — последнюю часть она почти выкрикивает и тычет в меня указательным пальцем.

Ногти у неё выкрашены в разные неоновые цвета.

К эксцентричным личностям я привыкла, всё-таки я живу с Гермесом Лайвли. Но она… она просто с другой планеты. Смотрит на меня, пьёт мой коктейль и покачивает головой в ритм песни, которая играет в зале.

— Значит, сегодня ты пропустила моё выступление, — продолжает она.

— Что?

— До этого ты не пропустила ни одного. Я тебя вижу.

Чёрт.

Я пытаюсь уйти в оборону и не показать ни одной эмоции.

— Ты ошибаешься. Наверное, путаешь меня с кем-то другим.

Психея склоняет голову набок и ухмыляется.

— Тебя невозможно с кем-то перепутать.

— Это комплимент? — уточняю я.