Чары рассеиваются всего через несколько минут. Но мне не грустно. Хотя бы ненадолго побыть такой, какой я хочу быть, оказалось приятно.

Я не знаю, кем стану, когда вырасту, но надеюсь, что, кем бы я ни стала, мои братья и сестра всегда будут рядом со мной.

Глава 2. «Я ХОЧУ БЫТЬ ТАКОЙ ЖЕ ИНТЕРЕСНОЙ, КАК МОИ БРАТЬЯ»

Афину помнят под разными эпитетами: Паллада (юная); Парфенос (дева) — это прозвание связано с тем, что она избегала любовных отношений с другими божествами, полубогами и смертными; Промахос (сражающаяся в первых рядах) — отсылка к её роли предводительницы в битвах, прежде всего патриотических и оборонительных, а не захватнических; Эргана (труженица) и Ника (победоносная). Богиня и в самом деле славилась своими выдающимися воинскими способностями.

Афина, восемнадцать лет

Изумрудно-зелёная вывеска Парфенона, моего игрового зала на Олимпе, мерцает перед глазами. Перед пирамидальным зданием выстроилась очередь из посетителей, ожидающих входа.

Всего одиннадцать вечера, а я уже ухожу, как обычно. Не люблю оставаться дольше необходимого. Кронос хочет, чтобы мы работали, проводили свои игры и вытягивали деньги из скучающих бизнесменов под наркотиками и алкоголем. Развлечение — дополнительная опция, необязательная. Кто-то ею пользуется и остаётся, как Афродита и Гермес, а кто-то сбегает из зала, едва закончив работу. Как я, Хайдес и Аполлон.

Я ненавижу громкую музыку в клубах, ненавижу танцующие, потные тела, прижатые друг к другу, отсутствие пространства, где можно нормально двигаться или хотя бы пройти. Ненавижу всё. Но обожаю играть в своём закрытом зале Парфенона.

Мои игры там связаны с драками. Только… не совсем так, как можно было бы ожидать. Мужчины, которые в них участвуют, делают это не всегда по собственной воле. Ко мне наедине обращаются их жёны и просят привести мужей в мой закрытый зал. Это услуга частной мести и правосудия для женщин, которые не способны самостоятельно защититься от жестоких женоненавистников.

В зале всего один ринг — прямо в центре. Зелёные стены в тон остальному клубу и точная копия щита Афины с изображением головы Медузы, висящая на стене напротив входной двери.

Сегодняшней жертвой стал Михаил Смирнов, русский предприниматель, миллионер, которому едва исполнилось шестьдесят. София, несчастная жена, вынужденная жить с ним, связалась со мной сегодня утром.

Когда заявления ничего не дают и их просто спускают на тормозах, когда те, кто должен защищать граждан и следить за соблюдением закона, этого не делают, когда мужчины настолько властны, что не дают женщинам даже рассказать о происходящем, приходит время частного правосудия.

Михаилу предложили эксклюзивную игру в закрытом зале со ставкой в сто тысяч долларов. От такой игры трудно отказаться, особенно если ты жестокий мужчина, убеждённый, что женский пол ниже тебя.

Поединок с двумя женщинами. Одна — я, вторая — жена, которая ищет справедливости.

С тех пор как я здесь работаю, отказывались немногие. То есть примерно за два месяца.

Михаил согласился, хотя был пьян в стельку и уже успел заглянуть в клуб Гермеса. Когда он увидел, что драться придётся со мной и собственной женой, то расхохотался так сильно, что на секунду мне захотелось схватить его за голову и колотить ею о стену, пока он не заработает черепно-мозговую травму.

Но месть — это блюдо, которое нужно подавать не столько холодным, сколько медленно. Не спешить на ринге было бы гораздо веселее, чем быстро причинить ему боль.

София дралась плохо, как я и предполагала. Хотя за час до начала игры я дала ей несколько советов и постаралась научить самым основным вещам. Зато я непобедима. И хотя в боксе защита важнее всего, как постоянно повторял наш тренер, я научилась ещё и причинять боль.

Шок на лицах этих мужчин, когда мой первый кулак прилетает им прямо в лицо, — одно из моих любимых ощущений в мире. Они никогда не ожидают, что женщина способна причинить им боль, потому что привыкли к противоположной реальности, где право ранить принадлежит только им.

Его удары были жалкими, я их почти не чувствовала. А когда он понял, что я сильный противник, и переключился на Софию, ярость застила мне глаза.

Я повалила его на живот и уселась сверху, стараясь прикасаться к нему как можно меньше — настолько мне было противно.

Я схватила его за шею и предъявила тот же ультиматум, который предъявляю всем.