— А у тебя как дела?

Хайдес проводит рукой по волосам.

— Укладка идеальна, новый лак, который я тестирую, действительно отлично держит, даже несмотря на поездки на мотоцикле. Я доволен.

Я вздыхаю.

— Ты ведь спрашивала про мои игры, да? — добавляет он.

— Ага.

— Отлично.

— Как вернёшься домой, напишешь отзыв на лак в своём блоге на Tumblr? — насмехается Гермес.

Хайдес толкает его локтем.

— Почему бы тебе не вернуться к языку этой незнакомки и не перестать трахать мне мозги?

Девушка, о которой идёт речь, даже не замечает, что Гермес разговаривает с нами; она смотрит на него широко раскрытыми глазами, полностью поглощённая зрелищем нашего брата. Он почти на всех действует именно так. Здесь люди готовы убить за каплю его внимания.

— И вообще, у меня нет Tumblr! — уточняет, как обычно, Хайдес. — Сколько ещё раз мне придётся это повторять? Я начинаю раздражаться.

— Отлично, продолжай в том же духе. Я как раз и хочу тебя разозлить. Я не смогу спокойно спать, пока не буду уверен, что довёл тебя…

Хайдес протягивает руку и щиплет его за бок. Гермес взвизгивает и подпрыгивает на месте.

— Ай! Ты же знаешь, у меня бока чувствительные! — Он поворачивается к незнакомке. — Любовь моя, увидимся позже. Я сам тебя найду.

Гермес всё ещё хмурится и растирает место, за которое его ущипнул Хайдес, пока силой втискивается на диванчик. Мне приходится придвинуться к Аполлону, а тот, в свою очередь, чуть не оказывается на коленях у Эроса.

— Полегче, громила, — предупреждает тот. — Я маленький, а в тебе сто килограммов мышц. Ты меня раздавишь.

— Сядь на колени к Хайдесу, уверен, он будет в восторге, — ухмыляется Гермес.

Эрос понимает, что это шутка, но всё равно пытается запрыгнуть брату на колени. Тот реагирует мгновенно и всей ладонью упирается нашему другу в лицо.

— Даже не пытайся, а то я сделаю тебя ещё сантиметров на двадцать ниже.

Аполлон давится смешком.

Эрос смотрит на него с гримасой.

— Как так получается, что ты вечно молчишь, но всегда готов поржать над другими?

Каждый вечер проходит примерно так же, перепалки здесь в порядке вещей. Мне больше нравится наблюдать за ними, чем участвовать. Тем более меня почти никогда не втягивают: все знают, что я обидчивая и плохо реагирую на шутки в свой адрес.

— Кстати… — Эрос повышает голос, прерывая очередную словесную дуэль Гермеса и Хайдеса. — Вы уже познакомились с новой девушкой, которую взяли в клуб?

— Какой ещё «новой девушкой»? — спрашивает Аполлон.

— Психея. — Эрос вздыхает, подперев лицо рукой. — В мифе Эрос и Психея, то есть я и она, связаны страстной и волшебной историей любви. Но в этой реальности… она, конечно, красавица, но я ей вообще не интересен.

Гермес чуть приподнимается с диванчика и, прищурившись, оглядывается по сторонам. Вечно ему всё надо знать.

— Где она? Мне интересно. Афри мне ничего не сказала!

— Сегодня у неё первый день, и у неё есть собственное шоу, которое начинается… — объясняет Эрос, потом его взгляд замирает где-то за нашими спинами, и он улыбается. — Прямо… сейчас.

Не добавив больше ни слова, Эрос перелезает через Хайдеса, который вжимается в спинку дивана и возмущается:

— Какого чёрта ты делаешь?

Эрос вприпрыжку удаляется от столика, лавируя между посетителями, и исчезает из виду.

Хотя ничего особенно странного в этом нет. Эрос непредсказуем.

Гермес уже собирается последовать за ним, неспособный заниматься своими делами дольше одной секунды, но свет гаснет, и зал погружается в кромешную тьму. Кто-то что-то бормочет, другие издают возбуждённые и любопытные возгласы. На потолке загорается единственный прожектор и бросает розовый свет на одну из небольших сцен посреди танцпола, в центре которой установлен шест для пилона.

— Психея была смертной принцессой, прославившейся своей невероятной красотой, — раздаётся голос Эроса, усиленный микрофоном. — Девушка была настолько прекрасна, что люди начали почитать её почти как богиню; это вызвало ревность Афродиты, потому что мужчины стали пренебрегать её храмами и вместо этого чествовать Психею. Тогда богиня любви решила наказать девушку и велела своему сыну Эросу заставить её влюбиться в самого уродливого мужчину на свете. Но когда Эрос увидел Психею, он был поражён её красотой и сам в неё влюбился. Он спас её и увёз в зачарованный дворец, где она жила в окружении богатств и имела всё, что только могла пожелать. Их любовь была тайной, потому что Эрос приходил к ней по ночам и не позволял увидеть своё лицо. Он просил доверять ему и никогда не пытаться на него посмотреть. Какое-то время всё шло хорошо, пока завистливые сёстры Психеи не внушили ей, что Эрос может оказаться ужасным чудовищем и что она обязана узнать правду о его внешности.

В толпе словно открывается узкий проход. Я вижу только чью-то голову, которая движется прямо к сцене.