— Отлично. Тогда увидимся.

Она осталась смотреть им вслед и заметила даже то, как Джонни открыл близняшкам дверь, пока те продолжали спорить о том, как удивительно вовремя Роза заболевала всякий раз, когда у группы намечалось выступление. Не укрылось от неё и то, что он дождался, пока они устроятся, прежде чем сесть рядом с Саммер.

Когда Hilux отъехал, Аманда снова почувствовала то же, что и всегда.

Смесь тоски и ностальгии.

Что-то связанное одновременно с будущим и прошлым, словно её чувства обладали достаточной силой, чтобы изменить и то и другое.

Только это было не так.

Она не принадлежала ни к чему настолько классному, как стая.

 

 

Глава 8

 

Реми

 

Тем, кто угрожает стаям… Неужели вам совсем не дорога собственная жизнь? Разве вы не знаете, что делают дикие звери, когда их загоняют в угол?

Слова проморфной активистки во время телевизионных дебатов

 

— Я порезался, — пожаловался Лэндон по телефону.

Я наблюдал, как Майка велел кандидатам разложить маты. Не меньше пятнадцати подростков от шестнадцати до восемнадцати лет тут же бросились выполнять его распоряжение.

Джонни был единственным, кто не выглядел нервным, особенно потому, что не бросал на огромное тело Майки взглядов, полных восхищения, ужаса или отвращения. Хорошо. Уже несколько лет одной из первых проверок для всех кандидатов был вид Майки без футболки: если они начинали пялиться или позволяли себе какую-нибудь неуместную реакцию — не повезло. Придётся ждать следующего года, чтобы попробовать снова.

Я сосредоточился на разговоре с Лэндоном. Самец, державший любимый бар Чёрного Клыка, звонил мне почти каждую неделю. Пумы по природе были буйными, поэтому всё частенько выходило из-под контроля. А мне потом приходилось наводить порядок, вытаскивать несовершеннолетних за шкирку и вправлять мозги какому-нибудь койоту или грызуну, решившему, что среди кошачьих можно веселиться без последствий.

— Ты ведь знаешь, что у нас есть целительница, которая занимается травмами? Если память мне не изменяет, она ещё и твоя пара.

Лэндон зарычал.

— Ты не понимаешь. Я порезался. — Он сделал паузу. — Правую руку.

Я сочувственно поморщился, когда Майка подошёл к двум кандидатам. Они приехали из небольшой стаи пум на севере Вашингтона — Грозового Когтя. Им только исполнилось шестнадцать, минимальный возраст для начала подготовки, но в их поселении больше стражей не требовалось.

К сожалению, Чёрному Клыку тоже не нужны были детёныши, которые зеленели при виде нескольких шрамов.

Майка тихо заговорил с ними. Один опустил голову и задумался, а второй практически с облегчением рванул к двери спортзала. Майка похлопал первого по плечу и пошёл дальше.

Одним меньше.

— Мне неловко это объяснять, но ты заживёшь. Если порез не слишком глубокий, уже завтра…

— Именно это та девушка мне и сказала.

У меня напряглись мышцы.

— Какая девушка?

— Та самая Ана, или как её там.

«Фэй. Её зовут Фэй».

Джунипер всё ещё собирала сведения, чтобы установить личность девушки. По её словам, мы при этом нарушали и законы штата, и федеральные. Но делали это не впервые, и я прекрасно знал, что подруга получает огромное удовольствие, взламывая официальные базы данных и водя за нос человеческие правоохранительные службы.

Я сильнее сжал телефон.

— Объясни.

Лэндон был краток. По его словам, перед уходом из бара девушка бросила странную фразу, которой он тогда почти не придал значения, особенно после всего, что она наговорила о Саммер.

Фэй предупредила его, чтобы он берег правую руку.

Я потёр большим пальцем переносицу. Ещё один день, когда я наверняка лягу спать с мигренью.

— Ты хочешь сказать, что думаешь, будто она предсказала, что ты порежешься?

Шифтер, такой же крепкий и несгибаемый, как сами Каскадные горы, раздражённо выдохнул.

— Не знаю, парень. Наверное, нет. Но странно ведь, правда? Всё, что она в тот день делала и говорила, было странным, так что…

Я опустил взгляд на ботинки. Фэй тоже много смотрела на них во время нашей встречи. Сначала я был уверен, что она делала это, чтобы не встречаться со мной глазами, как все люди. Некоторые свято верили, что шифтеры способны их гипнотизировать, хотя большинство понимало: дело в гормонах. Доминантный морф не мог не подавлять более восприимчивые мозги точно так же, как человек не мог не реагировать на это.

Но потом она выдержала мой взгляд как минимум на пять секунд дольше любого человека, которого я когда-либо встречал. Сразу после этого поспешно отвела глаза, однако я не уловил ни всплеска кортизола, ни окситоцина.

Словно она отвела взгляд потому, что знала, что смотреть на меня не следует, а не потому, что не могла.

Но это было невозможно.