Я выскользнула с кровати, пока он хрипел. Я не знала, сколько взрослый мужчина способен выдержать перегрузку нервных импульсов, поэтому отпустила его. Иван уставился на меня с ненавистью, но в его взгляде мешалась и внушительная доза дикого ужаса.

— Что за дерьмо?.. Это была ты?

— Убирайся и не смей говорить обо мне или моих делах с оцтом. Не смей больше…

Он бросился на меня. И на этом мои попытки призвать его к разуму закончились.

Я сыграла на его психике и подарила ему такую головную боль, которая временно его ослепит. Его грузное тело рухнуло на мраморный пол и заколотилось в судорогах. Что ж, возможно, я также наградила его парочкой припадков, из-за которых его мочевой пузырь перестанет нормально работать.

Он открывал и закрывал рот, не способный вытолкнуть ни слова, и истекал слюной. Ладно, я действительно пустила разряды по речевым нервам. Но пока он захлёбывался слюной и терял всё то достоинство, которым всегда так щеголял, я ощущала лишь… покой.

И это при том, что я уверяла Реми Каллахана, будто не способна никому навредить.

Что-то тёплое струилось по моей верхней губе и капало к ногам. Кровь. Я остановила ментальную-атаку и вытерла нос. Я никогда не применяла это сознательно и столь долго, так что не удивилась физическим последствиям. И моя слабость явно не помогала.

Переполненная всеми теми чувствами, которые обычно мне приходилось подавлять, я наклонилась к Ивану:

— За то, что смотрел на меня как конченый слюнявый ублюдок, распускал руки без разрешения и нёс всякую херню.

Уверившись, что какое-то время он меня не побеспокоит, я проверила коммуникатор. Он восстановлению не подлежал. Это была старая модель, и доктор Драммонд предупреждал меня быть осторожнее.

Поглаживая потрескавшийся экран, я вспомнила видение и новую информацию, которую оно мне открыло.

«Я знаю это место».

Я выглянула в окно, переводя взгляд через сад, статую Перуна, стены, ограждавшие территорию, и далекие огни Корваллиса. Пока не увидела её, едва выглядывавшую над крышей моего дома.

Растущая луна.

«Это сегодня. Сегодня ночью».

Я мельком взглянула на бормочущего Ивана.

— В конце концов, мне придётся тебя поблагодарить.

Адреналин от случившегося помог мне думать и двигаться. Я прорабатывала разные планы, пока одевалась и искала на дне шкафа свои самые прочные ботинки. Они были на два размера меньше, потому что я не носила их с четырнадцати лет, когда ещё иногда выходила из дома со своей учительницей и ходила на экскурсии. Пока женщина не совершила ошибку, вмешавшись не в своё дело, и отец не убрал её с дороги.

Ботинки должны были подойти: неважно, что пальцы окажутся стёрты в мясо, учитывая то, что должно произойти через несколько часов. Поэтому я проигнорировала уколы боли от жесткого материала, давившего на ногти, и без того изувеченные танцами.

«А что, если это уже произошло? Что, если я снова лишь пассивный наблюдатель?»

Мне потребовалось три попытки, чтобы вставить контактные линзы, потому что всё тело дрожало. Всё вокруг размывалось при резких движениях, а желудок сжался в тугой узел.

Я засунула в сумку то немногое, чем располагала и что считала полезным — чего, разумеется, было недостаточно для задуманного. Ну, не задуманного. Для того, что мне просто не оставалось ничего другого, кроме как сделать, иначе я не смогла бы жить с самой собой.

К тому же… Я снова посмотрела на Ивана. Он лежал неподвижно, если не считать спорадических подёргиваний ноги. Как я скрою это от отца? Мысль убить Ивана и как-то спрятать его тело промелькнула в голове, но я тут же её отбросила. Я защищалась и не чувствовала угрызений совести, но хладнокровным убийцей я не была. Так что произошедшее означало точку невозврата. Отец обо всём узнает, и всё закончится тем, что меня запрут в лаборатории, я была уверена.

И я не могла сбежать, даже если бы мне было куда податься — а идти мне было некуда.

Я крепче сжала сумку, снова глубоко вдохнула и взглянула на растущую луну. Я приняла решение на настоящем всплеске эйфории, сытости по горло и ярости из-за всего, что мне пришлось пережить: я спасу Саммер, эту незнакомую шифтершу, а остальное не имеет значения. Я не имею значения, как не имела никогда.

Я обшарила карманы Ивана, пока не нашла его телефон. К счастью, нужный номер я помнила наизусть. Слегка скучающий мужской голос ответил:

— Такси, Гарри Миллер у аппарата.

— Мистер Миллер, это я… Ана. Девушка из той ночи. Мне снова нужна ваша помощь.

***

— Господин Коваленко хочет результатов, а не оправданий.

Доктор Равена Моро заскрежетала зубами, слушая голос гадюки, исполнявшей роль шестёрки на посылках. Она даже не была чёртовой секретаршей Коваленко, проклятье, а уже возомнила себя лучше остальных.

Равена заранее чуяла, что подобный звонок не за горами. Как только в лаборатории освобождалась койка, начинали вопить тревожные сирены.