У меня перехватило дыхание, словно от удара в грудь. Воздух вокруг дрогнул, натянувшись до предела, как тугой резиновый жгут. Волна жара прокатилась вверх по ногам и сжалась в паху с такой свирепой силой, что у меня слегка закружилась голова.

И вот так, от одной лишь её улыбки, у меня встал.

Фэй едва заметно нахмурила густые брови:

— Ты в порядке?

«Нет. Мне крышка».

Я шагнул к ней не раздумывая — в голове царил чистый хаос. Фэй поняла, что сейчас произойдёт, но среагировать не успела. Я склонился к ней и украл поцелуй, сбив её с ритма бега.

Моя рука уже была наготове, не дав ей оступиться и слететь с полотна дорожки.

— Реми! — выдохнула она мне прямо в губы.

Всё снова полетело в тартарары. Я прекрасно понимал, что не должен был этого делать. Когда дело касалось Фэй, уровень моего самообладания сравнивался с выдержкой Майки. Всё висело на тончайшей нити, и здравый рассудок твердил, что правильнее всего держаться от неё подальше.

Разве я уже не вёл этот разговор с самим собой?

Я оторвал свои губы от её рта и заморгал. Нужно было напомнить себе, что…

Фэй крепко вцепилась в меня и заставила наклониться обратно. На этот раз поцеловала она. Без тени сомнений, сминая мои губы своими прекрасными губами и прижимаясь разгорячённым, взмокшим телом к моему. Мало того что мне это не помешало — её влажная, пылающая кожа одним махом вышибла из головы последние остатки благоразумия.

Я сдёрнул её с беговой дорожки и подхватил ладонью под бедро поверх легинсов. Закинул её ногу себе на талию, разводя её бедра ровно настолько, чтобы податься тазом вперёд и вжаться туда, где мне полагалось быть. Мы оба глухо застонали, когда наши тела соприкоснулись именно в той точке, которая требовала этого больше всего на свете. Несмотря на слои ткани, я готов был поклясться, что чувствую обжигающий жар её лона.

Фоном всё так же звучала болтовня нейробиологов, а дождь с новой силой хлестал по стенам дома, барабаня в окна.

Фэй обвила руками мою шею и посмотрела на меня с предельной серьёзностью:

— Хватит целовать меня, когда тебе вздумается, и ждать, что я буду стоять столбом, Реми Калла… — Я оборвал её властным, сокрушительным поцелуем и не отстранялся до тех пор, пока наши губы не припухли. Когда я отпрянул, она выглядела раздосадованной: — Нет, я не то чтобы против, просто…

Я отвёл её от тренажёра и прижал к стене. Вдавил её тело в холодную поверхность: непреодолимая, мучительная тяга физически не позволяла мне отдалиться от неё хотя бы на сантиметр.

— Тебе не нравится, когда я тебя целую?

— Я этого не говорила.

Я скользнул губами по линии её челюсти, жадно ловя её прерывистые вздохи.

— Ну давай, подай жалобу альфе.

Она пнула меня по голени; я усмехнулся, хотя эта вспышка отозвалась волной жара во всём теле. Ощущение было настолько острым, что мне пришлось на секунду прикрыть глаза. Да уж, я попал так глубоко, что тут было не до смеха.

— Просто иногда кажется, что… — Она запнулась: — А в другой раз…

— Рядом с тобой я теряю всякий контроль, цветочек. — Я провёл ладонью по её шее, наслаждаясь контрастом нашей кожи — её нежностью и моей грубостью, чувствуя, как вздымается её грудь под спортивным топом. — Я не издеваюсь и не насмехаюсь над тобой, поверь.

— Я никогда так не думала. Но ты…

— Что я?

Я прильнул к её шее, словно наркоман, дорвавшийся до дозы. Зарылся носом в изгиб ключицы, впитывая каждую каплю её запаха, и убеждал себя, что провёл языком по её коже лишь потому, что иначе рухнул бы замертво прямо здесь. Я смаковал её вкус и крепче сжал в объятиях, когда по её телу пробежала крупная дрожь. Разница в комплекции позволяла мне укрыть её собой целиком. Я чувствовал себя огромным и крошечным одновременно. Её бессознательное, слепое доверие ко мне просто убивало.

— Ты… ты чувствуешь это головокружение? — заговорила она едва слышно, точно доверяя мне величайшую тайну. — Словно тебе тесно в собственной коже. Будто трепет птичьих крыльев внутри. Со мной всегда так, когда ты прикасаешься ко мне. Когда целуешь. И я не хочу…

Проклятье. На мгновение у меня потемнело в глазах. Я был здесь — и одновременно проваливался в небытие.

— Ты не хочешь, чтобы я останавливался?

Помедлив секунду, она качнула головой из стороны в сторону:

— Нет.

Я прижался лбом к её макушке:

— Ты не понимаешь, о чём просишь.

Я почувствовал, как она вся одеревенела:

— Ты и твоё снисходительное…

— Нет. Фэй, послушай меня. Ты правда не понимаешь, о чём просишь.

— Точно так же, как я якобы не понимаю, что стряслось с моей балетной пачкой? — Она запрокинула голову, испепеляя меня взглядом. Вот оно. Именно это я имел в виду, когда говорил, что чувствую себя одновременно огромным и ничтожно малым. Плевать было на все разделявшие нас сантиметры роста, на вес, на различия между нашими видами. Фэй Коваленко стоило лишь посмотреть на меня вот так — и я превращался в стеклянный шарик, катающийся по её ладони. — Я далеко не такая наивная или глупая, как ты привык считать. Я знаю, что ты… Ну, что ты…