Если я больше никогда не увижу ни одного мужчину, это будет слишком скоро.

Они меня достали, мне нужно было двигаться дальше. Конечно, поскольку это была моя ебанутая жизнь, трое альф и один самец-омега-шлюха устроили мне засаду в прихожей.

Я промаршировала мимо них:

— Я ни с кем из вас не разговариваю.

Джакс схватил меня за руку и легко остановил, когда я попыталась прорваться мимо них к парадной лестнице.

Вблизи запах сладкой корицы был тошнотворно дурманящим и заставлял меня хотеть кричать, плакать, извиваться и окончательно поехать кукухой.

Слова Клариссы прижигали мой мозг, как аккумуляторная кислота.

Я закричала:

— Отпустите меня, блядь! Я ненавижу всех вас! — слезы разочарования жгли глаза.

Как бы я ни пыталась запихнуть ее слова в дальний уголок сознания, они, сука, не исчезали. Джакс сжал мои бицепсы так, что я не могла пошевелиться: — Пожалуйста, маленькая альфа. Все летит к чертям. Нам нужно поговорить.

Я брыкалась, как капризный ребенок, и рычала, пока в груди нарастала паника.

— Кларисса сказала, что Ксеркс пригласил ее на свой первый гон.

Я не могла дышать.

Голос Джакса был лихорадочным:

— Успокойся, Сэди. Пожалуйста.

Я была в ловушке.

Сосредоточившись на знакомом покалывании, я начала превращаться в саблезубую тигрицу. Одежда стала мучительно тесной, когда мое тело увеличилось.

— ПРЕКРАТИ ОБРАЩЕНИЕ! — рыкнул Джакс альфа-голосом, отчего особняк содрогнулся.

Одежда ослабла, когда мое тело инстинктивно перестало меняться.

— Иди на хуй, — я уставилась на крупного альфу, который до этого момента был сама любезность и доброта.

До того момента, как все изменилось.

Раздалось шипение:

— Почему у тебя на щеке синяк, которого не было двадцать минут назад? — спросил Кобра.

Я расхохоталась от его ошарашенного выражения лица. Пощечина Клариссы была самым безобидным, что произошло со мной сегодня.

— Какого хрена? — прорычал Кобра.

Джакс все еще держал меня, поэтому Кобра легко схватил меня за подбородок мозолистой рукой и насильно повернул голову так, что мы оказались в одном дюйме друг от друга. Его морозный запах обжигал.

Они уже заменили меня, но при этом ведут себя так, будто синяк — это трагедия? Что с ними не так?

Ашер и Ксеркс подошли к Кобре с нахмуренными лицами. Рога Ашера удлинились, а татуировки в виде пламени на его шее запульсировала, когда он стиснул челюсти.

Ксеркс просто смотрел на меня, и в его фиолетовых глазах сверкала ярость.

Я буквально чувствовала, как на меня направлена эта злоба. Он хотел драться.

— Шлюха мужского пола, — выплюнула я в его адрес.

Ашер улыбнулся, а потом нахмурился, осознав, что я обращаюсь не к нему. Он поднял брови, переводя взгляд с Ксеркса на меня и обратно.

Кобра перекрыл мне обзор, его изумрудные глаза пылали, когда он прорычал:

— О чем, блядь, ты говоришь?

— Не строй из себя дурачка.

Его бледные пальцы все еще сжимали мой подбородок, и он усилил хватку так, что холод его драгоценностей впился в мою кожу:

— Ведешь себя как избалованная дрянь.

Я бы запрокинула голову и истерически рассмеялась, но моя голова была обездвижена его крепкой хваткой.

Мой и без того сорванный голос превратился в хрип, когда я попыталась пошевелить челюстью:

— Спасибо богу солнца, что я никогда не связывала узы с таким неверным мудаком, как ты. Теперь я смогу найти себе настоящих альф, которые не ведут себя как мужские шлюхи.

— О, значит, ты собираешься найти себе новых мужчин? — глаза Кобры ярко-зелено засветились, а зрачки превратились в щелочки.

Его красный язык удлинился и раздвоился на конце. Очень медленно он провел своим змеиным языком по моему лицу. Запах снега усилился до такой степени, что я была уверена: он оставил след из льда на моей коже.

— Ебанный извращенец, — выплюнула я и дернула ногами, чтобы скрыть тот факт, что внутри у меня все спазмировало от его прикосновения.

Пальцы Кобры сжались на моей челюсти, а руки Джакса — на моих плечах.

Я лягнула ногами сильнее, целясь прямо в яйца.

Это бы их проучило.

Джакс прорычал:

— Мы просто хотим поговорить с тобой. Ситуация выходит из-под контроля.

Запах сладкой корицы усилился и окутал нас всех.

Четыре пары мужских глаз светились.

Это был гон.

Эта мысль пронзила меня, как пуля.

Я усмехнулась:

— Кларисса уже рассказала мне, что ты ей наплел, Ксеркс. Мне больше нечего вам сказать. Мы закончили. Наслаждайтесь своими жизнями.

— О чем ты говоришь? — спросил Ксеркс, и в его фиолетовых глазах мелькнуло замешательство.

Голос Кобры был невнятным шипением:

— Эт-т-то кто-то о-оставил на тебе с-синяк?

Моя челюсть немела от силы его пальцев.

Я закатила глаза: