— Вы же знаете, что не сможете меня удержать. Я могу просто прикусить язык и заразить вас своей кровью.

Четверо мужчин замерли.

Я прокляла свой длинный язык.

Ксеркс вонзил кинжал сквозь концы полосок вокруг моих рук, так что я оказалась пригвождена к спинке кровати.

Кобра взял еще одну полоску и обмотал ее вокруг моего рта. Он завязал ее на затылке.

— Ты сссучка, — прошипел он мне на ухо.

Он затянул ее так сильно, что я не могла говорить.

Я поморщилась, показывая глазами, что заражу его своей кровью снова, но на этот раз сделаю его своей сучкой на весь день.

— А теперь. Мы будем говорить, — сказал Джакс, отступая назад, чтобы полюбоваться результатом их работы.

Я дернула за импровизированные путы и закричала от разочарования.

Ксеркс вогнал кинжалы сквозь спинку кровати прямо в стену, так что виднелись только рукоятки.

Я была в ловушке.

Мои глаза расширились, когда я поняла, что кляп слишком тугой. Я даже челюсть не могу сдвинуть, чтобы прикусить язык и высвободить кровь.

Я была полностью во власти четырех зверей.

Ашер поправил штаны, остальные трое последовали его примеру.

Я была во власти четырех очень агрессивных и возбужденных зверей.

 

ГЛАВА 22: СЭДИ

 

ПРИНЯТИЕ

 

Глаза Джакса были цвета сланца6 и холоднее льда, исходившего от Кобры.

— Сначала мы зададим несколько вопросов, а ты будешь кивать «да» или «нет».

Я сморщила нос.

Связанная на кровати, я мало что могла сделать, чтобы выразить себя. Если бы не кляп, я бы выкрикнула им все ругательства, что знала.

— Кларисса ударила тебя после теста? — спросил Джакс, и в его груди заклокотал низкий рык.

Я закатила глаза, не двигая головой.

Когда я вообще бывала без синяков?

От моего внимания не укрылось, что они пытаются выставить Клариссу какой-то злодейкой, хотя сами же крутились вокруг нее.

Мужчины правда считают женщин настолько глупыми?

Время тянулось медленно. Я смотрела на Джакса, не двигая головой. Воспоминания о стуле в секс-клинике в мире фейри заставили кожу покрыться мурашками, а сердце забиться чаще.

Они уже однажды поиграли со мной, и я не собиралась повторять этот аттракцион.

Какого черта я вечно оказываюсь связанной рядом с ними?

Насилие в комнате усиливалось.

Я сползла на спинку кровати и закрыла глаза.

Как мы вообще должны были двигаться дальше как группа?

Если я — огонь, то они — керосин.

С тех пор как мы попали в мир зверей, между нами полыхал адский пожар насилия.

Усталость от недосыпа, учебы (честно, худшее, через что может пройти женщина), физических нагрузок, голосов в голове, последствий контроля мужиков своей кровью и эмоционального потрясения от стаи с омегой в гоне — это было слишком для одной женщины.

Глаза жгло. Это определенно, из-за Ксеркса и гребанных гормонов гона. Затем слезы покатились по щекам.

Я просто хотела обниматься с Аран. Покурить какое-нибудь неизвестное зачарованное вещество. И спать до тех пор, пока мне не придется сражаться со сотней ужасающих альф, по сути, до смерти.

Неужели просить о капле покоя — это слишком?

Лицо Ашера вытянулось, когда он запустил руку в свои золотистые кудри:

— Черт, принцесса, не плачь.

Кобра прошипел:

— Не ведись на ее ебаные игры. Повзрослей уже, котенок.

Его слова жалили, но в голосе сквозила паника, словно он не знал, что делать. Теневая змея послала мне успокаивающие образы любви и поддержки.

Джакс тяжело вздохнул и наклонился вперед, осторожно убирая белые волосы, спутавшиеся у меня на лице.

Он тихо спросил:

— Как все зашло так далеко?

Ксеркс запрокинул голову, словно молился богу солнца:

— Она отвергла нас. Вот как.

Мои слезы высохли.

Я издала недовольный звук из-за кляпа и уставилась на него. Технически, я только что согласилась с нескрываемыми угрозами Дона.

Ксеркс был тем, кто немедленно заменил меня. Глаза Ксеркса были твердыми аметистами, когда он смотрел на меня в ответ, а его слишком красивые черты лица застыли, как гранит. Если бы я не знала лучше, я бы сказала, что у него вообще нет эмоций.

Что он ничего не чувствует.

«Черные Волки охотятся на него».

Мурашки побежали по коже, и я заерзала в своих неудобных путах.

Ашер протянул ладонь, словно умоляя:

— Должно было что-то случиться, раз она… поработила нас таким образом. Нам нужно выслушать ее.

— О, теперь ты весь из себя такой миролюбивый и рациональный. И это говорит шпион, который предал нас, — фыркнул Кобра, отмахиваясь от него.

Татуировки Ашера задвигались, когда он напряг мышцы, а рога удлинились:

— Долго ты собираешься, блядь, припоминать мне это? Я доказал свою верность.

Кобра развернулся и бросился на него:

— Ты никогда не докажешь свою верность.

Ашер рванулся вперед, и их грудные клетки столкнулись с глухим звуком: