Аран покачала головой:

— Помню, как говорила с ним об этом, когда была моложе. Он сказал, что это жажда крови, компульсивное желание убивать. Он никогда не говорил, что это голос.

Я сделала еще одну долгую затяжку.

— Ну, пиздец теперь.

Теперь, когда я задумалась, он действительно не говорил прямо, что слышит голос. Я просто решила, что это одно и то же.

Меня накрыло тоскливое чувство полного провала.

Ужас от всего того, что я все еще не понимала.

— Тебе сегодня вводили какие-то чары? — спросила Аран, почувствовав мою подавленность.

— Нет, а что? — спросила я, пока наркотик начал действовать, и головная боль, начавшаяся еще тогда, когда Дон объявил, что я не могу сформировать стаю с парнями, благополучно отступила.

Она что, все еще про пламя?

— Твои мышцы стали очень большими, о впечатляющая мафиози. — она схватила меня за бицепс и сжала, поигрывая бровями. — Очень твердые. Если ты понимаешь, о чем я.

С облаком дыма, жгущим легкие, я сделала мысленную пометку: выйти замуж за Молли.

— И они еще говорили, что я сумасшедшая. Ублюдки.

 

***

 

— Защищай лицо! — рявкнула Молли, впечатывая костяшки пальцев мне в нос.

Как назло, я не успела защитить лицо.

— Защищай живот! — снова крикнула Молли, и ее костяшки снова врезались в мой теперь уже основательно сломанный нос.

— Какого черта? — возмущенно прохрипела я.

Молли лишь улыбнулась, словно прекрасно проводила время и совсем не перемалывала мои кости в труху последние три дня. Она лишь взглянула на мой спарринг и объявила: раз я физически намного мельче своих противников, мой лучший шанс на выживание — это оборонительные маневры.

Поэтому последние три дня мне было позволено только уклоняться от атак Молли. Она говорила:

«Никто не будет заранее объявлять, куда нанесет удар. Каждое утро ты начинаешь достойно, но потом устаешь и становишься небрежной, как дерьмо».

Кулак Молли летел с предельной точностью. Это было избиение. Избиение, которое мне было отчаянно необходимо, потому что на ринге в нескольких метрах Кларисса обхаживала мужчин.

Трогала их за руки, хихикала, вторгалась в их личное пространство.

С каждым днем она становилась с ними все ближе.

С каждым днем мужчины позволяли этому происходить и не делали ничего, чтобы ее отвадить. Казалось, им даже нравится такое внимание.

Иногда, когда я бросала взгляд на их ринг, я ловила на себе взгляды мужчин.

Они тыкали своей новой женщиной мне в лицо. Я их, блядь, ненавидела.

— Защищай лицо! — орала Молли.

Я низко пригнулась, защищая внутренности предплечьями, как раз вовремя, чтобы заблокировать удар ногой с разворота, который стопроцентно сделал бы меня бесплодной. Хотя я даже не была уверена, может ли альфа-женщина вообще их иметь.

— Хорошо. Видишь, милочка, ты учишься.

— Я не понимаю, — выдохнула я и неловко сплюнула слюну с кровью, просочившуюся сквозь капу, которую, как заявила Молли, обязаны носить все альфы.

Оказывается, зубы отрастают очень медленно, а зачарования для помощи стоят до неприличия дорого.

Поэтому правила бойцовского клуба: все носят капу.

Однако, насколько я могла судить, это была единственная мера предосторожности, которую кто-либо предпринимал. В этом мире никто даже не утруждал себя бинтованием рук.

А поскольку у Молли в шортах все еще был заткнут пистолет, правило о капе казалось дурной шуткой.

Когда я указала Молли на то, что без бинтов можно сломать костяшки, она с недоумением спросила:

«Какая разница, сломаешь ты костяшки или нет? Они срастаются за два дня. В чем проблема?»

Они все были мазохистами.

— Что не понимаешь? — спросила Молли.

Она обрушила на меня комбинацию из трех ударов, от которых у меня горели руки, живот и лицо, прежде чем я вообще осознала, что произошло.

Я попыталась пружинить на носках, как она меня учила, и прохрипела:

— Зачем говорить «защищай лицо», а потом бить по низам?

Молли не ответила, лишь бросила:

— Защищай лицо!

Я сжалась, прикрывая органы, и она врезала голыми костяшками мне в щеку.

Хруст эхом разнесся по залу, и я едва удержалась на ногах.

— Вот это! — я сплюнула еще больше крови и не обратила внимания на кровавую слюну, стекавшую по подбородку.

После трех дней избиений со стороны Молли всякая уверенность в моих способностях была полностью уничтожена. Крошечная часть меня даже получала удовольствие от этого избиения.

Все, что у меня было — это пугающая животная форма перевертыша и жуткая способность порабощать живых существ с помощью крови.

У меня не было никаких промежуточных навыков.

Типа, если кто-то украдет у меня сумочку на улице, что мне делать — поработить его? Превратиться в саблезубую тигрицу и растерзать?

Это было бы слишком драматично и постыдно.