— Ты ничего не знаешь. Она бросила меня. То есть… нас, — прошептал медовый голос с иностранным акцентом, звучавший угрожающе.

Молли рассмеялась, жестко и наигранно:

— Богиня луны, да вы все имбецилы.

Звериный рык стих.

Другой голос произнес:

— Мы знаем.

Шипение стало громче:

— Не пытайся, блядь, перекрутить ситуацию. Она вся в синяках из-за тебя. Ты ни хрена не знаешь, и если она не очнется, я порву тебя на куски!

Раздался безошибочно узнаваемый щелчок снимаемого с предохранителя пистолета, и Зет произнес:

— Отвали! Отойди от Молли, или вы все трупы, новички.

Окруженная тьмой, я чувствовала, как по моей коже разливаются напряжение и насилие.

Нужно было что-то предпринять.

Отчаянно пытаясь заговорить и разрядить обстановку, я открыла рот, но холодные женские руки грубо схватили меня и потащили вглубь.

«Приди в себя», — мягко сказало оцепенение.

Холодная тьма поглотила меня вновь, и я билась в ней целую вечность, в холодной бездне.

Я тонула в воде.

Легкое урчание завибрировало в груди. Это было единственное, что остановило панику, разъедавшую меня изнутри. Не знаю, как долго я тонула в мутных глубинах темного озера, но постепенно начала дрейфовать вверх. Красные капли рябью расходились по поверхности и медленно опускались мимо меня в темноту, пока я поднималась им навстречу.

Где-то вдалеке что-то ткнуло меня в рот, и я попыталась отмахнуться. Но оно ткнуло сильнее.

Я всплыла.

Сев с судорожным вздохом, я похлопала себя по телу. Несмотря на то что я дрожала, словно побывала глубоко под водой, и фантомные капли цеплялись за кожу, я была абсолютно сухой. Тот предмет, что тыкался в рот, оказался Аран. Та сидела рядом со мной на кровати и совала мне в губы кончик трубки.

— Серьезно? — я отплевывалась и оттолкнула ее руку.

Аран пожала плечами:

— Думала, может, поможет.

— Ты думала, что помогут наркотики?

Аран ничего не ответила, просто повалилась на кровать и прижала меня к своему дрожащему телу.

Я обмякла в тепле, хотя кожа все еще была покрыта мурашками от ощущения ледяной воды.

— Почему тебя трясет? — спросила Аран, прищурившись. — Что ты видела, пока была без сознания? Ты бормотала кое-какие интересные вещи. Расскажи, пока парни не вернулись и не задушили тебя своей заботой.

Аран почувствовала мое замешательство и объяснила:

— У Кобры драгоценности превратились в змей, и он буквально стоял над тобой на кровати, словно ты была его яйцом, которое нужно защищать, или еще какая-то дичь. Это было суперстремно.

Она покачала головой. Не удивили.

Но Аран продолжила

— Все пытались оттащить его от тебя, но потом ты начала бормотать, словно с кем-то говоришь, и метаться, и, по сути, они все сошли с ума. Мужчины частично трансформировались, кроме Ксеркса. Он полностью обернулся котенком и замурлыкал у тебя на груди. Кажется, только это тебя успокоило.

У меня челюсть отвисла от мысли, что Ксеркс пытался меня утешить.

Этот ублюдок был холоден как лед с того самого случая в душе.

Он меня ненавидел.

Аран кивнула:

— Ага, дичь же? Ты пробыла в таком состоянии пару часов, но внезапно тени Кобры соскользнули с его кожи и превратились в большую черную змею. Она попыталась лечь на тебя, что очень не понравилось котенку-Ксерксу. Джакс попытался вмешаться, из-за чего теперь покрыт царапинами и укусами.

Она сделала драматическую паузу:

— Потом ты снова начала метаться, а жуткая дьявольская баранья голова Ашера заблеяла так громко, что прибежал Уолтер и заорал на всех, чтобы они убирались.

Аран усмехнулась:

— Тебе стоило на это посмотреть. С котенком и змеей в одной руке, с рогом Ашера в другой, Уолтер выкинул их всех в коридор. Только Джакс ушел добровольно. Это был хаос, самое веселое зрелище за последние месяцы.

Я сделала долгую затяжку из трубки, которую Аран продолжала пихать мне в губы, и рассказала о ледяной воде, похожей на озеро, и голосе оцепенения. О красных каплях, проплывавших мимо.

— С чего это началось? — спросила Джинкс из другого конца комнаты, ее темные глаза расширились от чего-то, похожего на страх.

Я сосредоточилась на том, как зачарованный дым обжигает легкие, объясняя ощущение эйфории во время боя.

Как на одно невозможное мгновение предвидела каждое движение Молли еще до того, как она его делала. Как потом это превратилось в невообразимую боль. Джинкс и Аран были бледны как призраки, но это было неудивительно. Им реально не помешало бы побольше солнца.

Я открыла рот, чтобы спросить, почему они так перепугались, но громкий визг отвлек меня.

— Сестренка, ты проснулась! — Люсинда бросилась мне в объятия, и я прижала ее так крепко, как могла. — Не пугай меня так больше.

— Не буду, — пообещала я, наслаждаясь близостью сестры.