За честь работать рядом с ней я была готова отдать все. Судя по двестивосемьдесятшестифунтовых гантелям, которые она непринужденно подбрасывала в каждой руке, эта мощь была не для красоты.

Она воплощала все, к чему я стремилась: силу, красоту и превосходство над любым мужчиной.

— Ты мой кумир, — брякнула я.

Молли усмехнулась и тепло улыбнулась:

— За работу.

 

ГЛАВА 17: СЭДИ

 

ЭМ-М, ПОМОГИТЕ?

 

НИКОГДА НЕ ВСТРЕЧАЙТЕСЬ СО СВОИМИ КУМИРАМИ.

Молли сладко улыбнулась и проскандировала надо мной: «Двести».

Мои руки-макаронины задрожали, и я уткнулась лицом вниз. После пяти минут борьбы с самой собой стало ясно, что я не отожмусь ни разу, как бы ни старалась..

Музыка, грохотавшая в задымленном помещении, визжала что-то о смерти и боли.

Чрезвычайно жизненно.

Молли тяжело вздохнула:

— Можешь сделать «детский» вариант, с колен.

— Ты мой ангел, — я посмотрела на нее с обожанием, она же глянула сверху вниз со смесью жалости и скуки.

Она была милосердной королевой.

Моя благодарность длилась недолго.

Кто же знал, что отжимания на коленях становятся безумно тяжелыми после двух сотен повторений?

Аж бесит.

— Четыреста два, — считала Молли для меня, продолжая запросто поднимать свои трехсотфунтовые гири.

— Есть ли еще какой-то вариант, который я могу сделать сейчас? — выдохнула я, двигая грудью вверх-вниз так, что титьки едва отрывались от мата на дюйм.

Голос Молли доносился как будто издалека, а в ушах свистело, словно в аэродинамической трубе:

— Конечно, ляг плашмя на мат и не двигайся.

Я тут же рухнула вниз и закрыла глаза, тяжело вздыхая от облегчения, когда кислород заполнил мои изголодавшиеся легкие.

У меня ушло позорно много времени на то, чтобы сообразить: красивый звенящий звук — это смеющаяся Молли.

Она смеялась не со мной. Я была слишком занята тем, что тонула в собственной слюне и изображала бревно. А значит, она смеялась над мной.

Молли пошутила.

Стоная, как умирающая корова, я с трудом вернулась на колени, и по моему лицу покатилась одинокая слеза. Я ждала унизительного комментария о том, насколько я жалкая и слабая, пока пыталась поставить руки перед собой.

Разве возможно родиться без грудных мышц?

Потому что богом солнца клянусь: под моими маленькими сиськами не было ничего, кроме костей.

Впечатляющие бедра присели рядом с моей головой, и Молли тихо произнесла

— Половина зала сейчас пялится на тебя, и как альфа-женщина ты всегда будешь под пристальным вниманием. Покажи им, кто ты есть.

Огненная ярость прокатилась по моему телу, и я кивнула.

А еще по щеке скатилась еще одна слеза, потому что поддерживающие женщины всегда вызывали во мне эмоции.

Она продолжила:

— К тому же те четверо парней, с которыми ты вошла, смотрят на меня так, будто ты их истинная пара, и они хотят убить меня за то, что я мучаю тебя. Покажи им, на что ты способна.

Я покачала головой

— Я им не нужна. Поверь, они меня ненавидят, потому что я не сформировала с ними стаю. Они уже переключились. И кстати, что такое «истинная пара»?

Молли прищурилась, словно удивившись моему незнанию.

— В старые времена, когда богиня луны ходила среди нас, стаи состояли из предназначенных друг другу пар. Но она покинула этот мир. Ходят слухи, что из-за войны, и с тех пор истинных пар не было.

Ее мягкая ладонь утешительно похлопала меня по голове.

— Не бери в голову, милочка. Если пары предначертаны, это очевидно всем участникам связи. Раз они уже стая, вы точно не истинные. Связь бы не позволила им завершить формирование без тебя.

Маленький огонек надежды в моей груди погас с шипением.

Молли ласково улыбнулась:

— Но это не значит, что ты им не нужна. Помни: ненависть — это одержимость, а одержимость — чистейшая форма любви. Ты не можешь двигаться дальше, и она грызет тебя изнутри, пока не становится всем, что ты знаешь и на чем можешь сосредоточиться. Она превращается в твою единственную надежду. Но иногда этого недостаточно, и все вокруг рушится.

Я все еще хватала ртом воздух, лежа на полу. Что-то в ее тоне было не так, и я подняла голову, чтобы заглянуть в ее добрые карие глаза. Кто-то сделал ей больно.

— Вау, — сказала я. — Если я тебе нравлюсь, могла бы просто сказать.

Громкий смех вырвался из груди крупной женщины, и она хлопнула меня по спине. Я сморщилась, делая вид, что она только что не сломала мне три ребра и не проткнула легкое.

— О нет, ты точно не в моем вкусе. — она уперлась руками в колени и хохотала до тех пор, пока я окончательно не обиделась.

В конце концов, я не думала, что Молли действительно запала на меня. Я даже не знала, интересуют ли ее женщины, но ей вовсе не обязательно было выражаться так грубо.