Когда наконец пришло время уходить (слава богине луны, я уж боялась, что нас оставят ночевать в каком-нибудь подземелье), я отпрыгнула в сторону, когда Ашер попытался повести меня за поясницу, и он имел наглость тихо зарычать от недовольства.

Видимо, все парни были в отвратительном настроении. Кобра хлопнул дверью машины так, будто пытался вырвать ее с петлями, и всю дорогу назад никто не произнес ни слова. В особняке Уолтер почуял наше кислое расположение духа и тихо объявил, что ужин подадут в комнаты.

— Уверена, им бы всем хотелось поужинать вместе. Просто принесите мой ужин ко мне, — прорычала я, пока старик испуганно переводил взгляд с одного на другого,

Шипение прокатилось по горлу Кобры:

— Не тебе здесь строить из себя жертву.

Он развернулся ко мне так, будто собрался драться.

Перед глазами все покраснело.

— О, я просто констатирую факты. Возвращайся к Клариссе и веселитесь, обсуждая меня. Потребовалось совсем немного времени, чтобы показать свое истинное лицо.

— Истинное лицо, альфа? — процедил Ксеркс и усмехнулся. — Ты хочешь поговорить об истинном лице?

Он резко обошел Кобру и бросился на меня. Внезапность движения застала меня врасплох. Мое тело было потным и истощенным часовыми тренировками, и я попятилась назад на дрожащих ногах. Моя голова с размаху врезалась в коридорную стену.

Желчь, выплеснутая в мой адрес, и боль, пульсирующая в черепе, заставили меня дико содрогнуться. На доли секунды резкая внезапная боль смешалась со страхом, вызвав воспоминания о ком-то другом, нападавшем на меня с ремнем.

Громкий рык вырвался из груди Джакса.

От этого агрессивного звука меня затрясло еще сильнее. Я зажмурилась и помотала головой, отчаянно пытаясь заглушить боль и прийти в себя.

Богиня луны, я не чувствовала себя настолько потерянной с тех пор, как побывала в мире перевертышей.

Какая же я чертова истеричка.

Я винила во всем пытки.

Я медленно открыла глаза. Украшенная драгоценностями щека Кобры оказалась в дюйме от моего лица, а его глаза светились тревогой.

— Принцесса, — умоляюще произнес Ашер, шагая рядом с ним.

— Я не хотел… — Ксеркс осекся на полуслове дрожащим голосом и резко убежал по коридору.

Внутри его комнаты раздался громкий грохот, будто он швырнул что-то тяжелое. Шлейф запаха корицы повис в коридоре.

Грудь Джакса продолжала вибрировать от рыка, а восхитительные ароматы хвои, мороза, каштанов и застрявшей в воздухе корицы заставили во рту выделиться слюну.

Все это было слишком.

— Нет уж, вы не имеете права быть мерзкими ублюдками, а потом строить из себя пай-мальчиков. Вы показали, где ваше место и что вы обо мне думаете, так что не притворяйтесь другими. — я оттолкнула парней и побежала в другой конец коридора, к своей комнате.

Кто-то выкрикнул мое имя, но я не смела оглядываться.

Я заперла за собой дверь спальни, опустилась на колени и задыхалась от гипервентиляции.

Их было четверо, а я — одна, и это подавляло. Когда они были добры ко мне, это казалось потрясающим. Они были четырьмя скалами, дарившими невероятное ощущение уюта и безопасности.

Но когда они злились, это чертовски давило.

Четыре против одного — сокрушительный перевес.

Мое сердце безжалостно топтали.

Теневая змейка послала мне видения любви и поддержки, и я дорожила ее лаской.

После долгого, жалкого приступа удушья я затолкала панику обратно в темный чулан своего мозга и выпрямилась. Четыре девочки-подростка стояли передо мной с абсолютно серьезными лицами.

— Аран принимает наркотики, — заявила Люсинда, указывая на кровать.

Просто великолепно!

Как раз то, в чем так нуждалась моя жизнь прямо сейчас… еще один кризис..

 

ГЛАВА 18: СЭДИ

 

НАРКОТИКИ И БОГИ

 

Аран растянулась под одеялом, потягивая полуметровую светящуюся синюю трубку. Она выдохнула облако электрически-синего дыма, под стать цвету ее волос, который подходил к ее волосам, лениво улыбнулась и помахала мне рукой.

— Эй, Сэди, почему твое пламя такое яркое? У всех остальных оно белое, а у тебя — серо-фиолетовое. Хорошо, что не черное. Вот это было бы ооочень хренооово. Своего я не вижу, но уверена, что оно черное. Я ужасная личность, иначе и быть не может.

— Она утверждает, что видит цветное пламя в груди у всех нас, — прошептала Джала, поморщившись.

— Ей нездоровится, — Джесс крепко держала Джалу за руку.

Они смотрели на меня с отчаянием, объединенные страхом за состояние Аран.

— Она явно спятила, — Джинкс закатила глаза, словно все вокруг снова начали вести себя по-дурацки.

Над своей накладными ресницами Лапша указывал пальцем на Аран и стрекотал, тоже выглядя обеспокоенным.

Я была настолько истощена физически, эмоционально, ментально и духовно, что понимала позицию Джинкс.

Мы были не самой сообразительной компанией.