– Через минуту, – я подползла ближе к нему и аккуратно коснулась его ладоней, убирая их от лица. – Теперь я подумаю над тем, чтобы простить тебя.

Он приоткрыл глаза, и я заметила в них насмешливый блеск. Наклонившись к нему, я оставила поцелуй на его щеке. Это его не устроило, и тогда он положил ладонь на мою поясницу, пытаясь притянуть меня к себе и поцеловать нормально, на что я тут же отклонилась и спрыгнула с дивана.

– Я не целуюсь с плохими парнями, – пригладив волосы, я снова направилась прямиком к двери.

Но, возможно, целуюсь с теми, кто готов переступать через себя, через свои принципы и через свое «не хочу» и «я никогда не стану другим», чтобы вернуть мое расположение. И, возможно, я никогда не покажу ему, как его неуверенные «прости меня» заставили расплавиться все мои внутренности.

– И с какого момента?

– Дай-ка подумать, – я схватилась за ручку и обернулась на него. – С этого.

– Посмотрим, насколько тебя хватит, Прескотт.

– Бла-бла-бла, ничего не слышу.

***

Флоренс была сама не своя, когда я вернулась в комнату. Она долго меня обнимала, спрашивая, чем я занималась в Сабрии, и я не решалась сказать ей о том, что произошло с Дафни. Я знала, что об этом пока не сообщили, и не хотела быть той, кто все раскрывает. Однако я прямо поинтересовалась о том, хочет ли она знать все. Я имела в виду… вообще все.

И когда она уверенно кивнула, я вывалила ей все, что знаю. Все, что я скрывала от нее столько времени, чтобы не вовлекать ее во всю эту историю. После всего произошедшего со мной я поняла, что это не должно быть моим выбором – скрывать все это или нет. Это должно было быть ее выбором – хочет ли она знать.

Флоренс слушала, не перебивая. Ее лицо проходило через все стадии: недоверие, шок, ужас, сочувствие. Когда я дошла до описания карьера и своего «решения», ее глаза наполнились слезами, но она их смахивала с упрямой яростью, не позволяя им упасть. Она не плакала за меня. Она, казалось, злилась – на ситуацию, на Синклит, на весь мир, который позволил этому случиться.

Нам обеим стало легче, когда между нами не осталось тайн. Мы долгое время танцевали вокруг всего, что я скрывала, и она ясно давала мне понять, что пока не готова это услышать. Но сегодня все было иначе, и мне показалось, что произошло что-то, что изменило саму Фло. И это были вовсе не мои рассказы.

Будто бы за те дни, что меня почти не было рядом (а это, по факту, несколько недель моей жизни, когда я не разговаривала с Арчи), что-то кардинально поменялось в ее жизни, и я не могла даже предположить, в какой момент это произошло.

В очередной раз выплакавшись вместе с подругой, мне стало гораздо легче, но и все же ни мне, ни ей это не могло вернуть человека, который в начале нашего пути в академии скрашивал наше время и стал кем-то близким.

Глава 5

Я с интересом рассматривала чехол, в котором находилось платье, думая лишь о том, что Арчи, вероятно, не смог бы за сутки исполнить всю ту ерунду, которую я ему наговорила. Однако когда я расстегнула молнию, передо мной предстало длинное молочное платье с драпировкой и вырезом.

Это мысленно вернуло меня в тот день, когда он впервые подарил мне платье, сшитое для меня на заказ. Этот вечер был так прекрасен, пока я не почувствовала разрыв в магической границе…

Если он решил постараться, чтобы я оттаяла, у него отлично это получалось.

Со вздохом я потянула язычок молнии назад, закрыв чехол, и отправилась на поиски мистера Каэла. Сегодня у нас не было с ним занятий, но я планировала поговорить с ним и отправиться в то место, где, как он сказал, я могла бы больше узнать о своей силе. Если он играл против нас, против академии и против Физиса, то мне необходимо это знать, ведь не хотелось стать свидетелем еще одной смерти.

Зная, что Беллами будет этому всеми силами сопротивляться, я позвала пойти со мной Эдриса. Он, со своей силой, был идеальной невидимкой. Конечно, парень долго возмущался, что я действую за спиной Арчи, но был не глуп и осознавал, что если не будет прикрывать мою спину, я пойду одна.

– А если он сразу же отдаст тебя Синклиту? Или запрет в этом архиве?

– Это глупость, Эдрис, – в очередной раз повторила я. – Зачем тогда ты мне на подстраховке?

– Я сам не знаю, зачем я этим занимаюсь, – Новар закатил глаза. – Кстати, Арч тебе сказал, когда будет выпускной?

– Нет, – я вздрогнула, услышав это.

Я уже давно поняла, что мой мозг предпочитает игнорировать тревожные звоночки и считает, что все как-то пройдет мимо меня. Беллами совсем недавно упоминал это, но мы находились не в том положении вещей, чтобы обсуждать дату их выпуска, а спросить сама я не решалась.

– Через две недели экзамен, а затем выпуск, – он покосился на меня.

– Так быстро?

Я, конечно, знала, что у выпускников учебный год заканчивается чуть раньше, но не думала, что это знание так сильно ударит по мне. За все это время я сблизилась с ребятами, сблизилась с ним, и теперь я не представляла, что мне делать в этих стенах, когда никого из них не будет рядом.