– Эль, сколько бы я всего ни делал, ни говорил, сколько бы я ни пытался показать, что ты мне важна, ты этого как будто не видишь, – он оттолкнулся от двери и сократил между нами расстояние, подхватывая прядь моих волос и заправляя ее за ухо. – Да, я не сумел прочитать твои мысли и понять, чего ты хочешь, но сейчас я тебя слышу. Я принимаю во внимание то, что ты говоришь.

– Иди сюда, – я сделала от него шаг назад и затем заняла на диване место, подбирая под себя ноги. Нам определенно нужно было обсудить некоторые моменты.

Арчи окинул меня непонимающим взглядом, но устроился рядом, разворачиваясь ко мне полубоком.

– Давай разберем все по порядку, – из меня вырвался тяжелый вздох. Я понимала, что, возможно, этот глупый разговор приведет к провалу. – Когда я появилась в академии, ты ясно дал понять, что презираешь тот факт, что у меня одна незначительная сила, хотя прекрасно знал, что проявится вторая. Такое было?

– Было, – он медленно кивнул.

– Ты предложил заниматься вместе, посылал ко мне Винсента и жутко злился, если я упоминала его и хотела продолжать с ним тренироваться, – продолжала я. – Ты говорил, что я абсолютно никчемна, непримечательна и…

И много-много всего другого, за что я ему уже высказала совсем недавно.

– Я понял, к чему ты клонишь, – он резко прервал меня.

– Нет, ты не понял. Позволь мне закончить, – отрезала я, и мой голос прозвучал резче, чем я планировала. Я видела, как стиснулась его челюсть, а кулаки слегка сжались, но не отступила. – Но помимо всего этого, ты был со мной каждый раз, даже когда мы были далеки от слова «близки». Каждый раз, когда я была на грани. Ты даже взял на себя вину за мой уход в «пустоту», лишь бы мне морально было легче, хотя я сама сделала этот выбор. И ты ставишь на кон все, что у тебя есть, чтобы защитить меня от Кестера. Или от Виктории. Или от Синклита. Неважно, от кого, но ты слишком часто сражаешься за меня.

Я втянула в себя как можно больше воздуха, пытаясь совладать с эмоциями и как-то правильно выразить то, что пыталась донести.

– Видишь ли, Арчи, несмотря на наш недавний разговор, у меня в голове два разных человека. Один – это тот высокомерный придурок, который смотрел на меня свысока и который согласился отдать меня своему дяде. Человек, который, сделав шаг вперед, делал затем несколько назад. Человек, который постоянно все скрывал, – я сделала паузу. – Другой – это тот, чье плечо сейчас болит от моих слез и кто готов взорвать мир ради меня. И я не знаю, какого из вас мне бояться. Какого – ждать завтра. Какому – доверять. И вопрос доверия здесь очень важен.

– Отвечая на первую часть твоего монолога, да, я был высокомерным придурком и делал многое по разным причинам, а иногда и без причин. Если ты хочешь узнать, почему я злился, когда ты говорила о Винсенте… то это не потому, что я считал тебя недостаточной для него, а потому, что лишь мысль о том, что он может тебе нравиться, выводила меня из себя, – Беллами потер двумя пальцами переносицу и прикрыл глаза на пару секунд. – Я готов был задушить собственного друга просто за то, что он стоит рядом с тобой. Мне требовалась охренительная выдержка, чтобы этого не сделать.

– Что? Своего друга? Но я видела, как ты доверяешь этим двоим, Арчи. Кого ты обманываешь?

– Я сказал, что меня выводила из себя мысль о том, что он мог нравиться тебе, а не ты ему, Элеонор. И я долго сам не мог дать этому внятного объяснения, потому что я даже думать о тебе не мог без раздражения, – его глаза опасно сверкнули. – И все, что ты описала, – это один и тот же человек. Может, у него биполярка? Не знаю. Но зато я знаю, что слишком часто подводил тебя, и я искренне сожалею об этом. Я… Прости меня.

Слова крутились в моей голове на повторе, пока я пыталась осознать все услышанное. Я смотрела на него несколько долгих секунд – на парня, который никогда ни перед кем не извинялся, который скорее дал бы себя убить, чем признал ошибку.

В голове на секунду всплыла та записка. «Ты должен был привести ее ко мне». Я помнила, что послужило катализатором моего отстранения. Конечно, я не забыла. Но я помнила и все другое, что он сделал для меня. Помнила все те моменты, которые мы разделили.

Он сильно изменился. Не полностью, не идеально, но он пытался. И это «прости меня», вырванное из него с кровью, было доказательством.

– Ох, черт, – пробормотала я, не веря своим ушам. – Ты только что признался, что ревновал меня к своему другу, когда не мог даже терпеть меня, а затем извинился? С тобой все в порядке?

– Дерьмо. Нет, – Арчи откинулся на спинку дивана, закрывая ладонями лицо. – Это какая-то форма сумасшествия. Причем самая уродливая.

– Да-да. А помнишь, как ты говорил, что никогда не будешь ни за что извиняться? – напомнила ему я. – Похоже, ты в отчаянии?

Вся злость, фрустрация, негодование, боль, накопившиеся за эти дни, резко схлынули, и на смену этому пришло что-то совсем иное.

– Я забираю свои извинения назад, – тут же проговорил он, мыча что-то нечленораздельное. – Уходи.