Я не заинтересована в поиске любви где-то ещё. Я не знаю, как у Гарри с этим, но мысль о нём с кем-то другим вызывает у меня желание навредить кому-то… не то чтобы я призналась в этом вслух. Но я признаю, что от этого у меня кружится голова и перехватывает дыхание, будто я проглотила лягушку.

Кроме того, если бы я была готова нарушить доверие Ричарда ради чего-то, то это был бы контакт с Мией. С каждым звонком, который я отправляю на голосовую почту, и с каждым оправданием я мысленно повторяю, что это для её же блага. И моего тоже.

Боже, как я по ней скучаю.

Но моё посвящение приближается, и это занимает большую часть моих мыслей. Хотя дата ещё не подтверждена, Гарри говорит, что у него есть предчувствие, что это случится гораздо раньше, чем мы думаем. Он физически готовит моё тело к испытаниям, которые могут меня ожидать — и не в том смысле. Между нами существует негласное правило, что секс исключён. Это всё усложнило бы. Если бы сопротивляться ему было недостаточно сложно, то с добавлением близости нам было бы ещё труднее держать руки при себе.

Сейчас, когда он проводит меня по объектам общества, секс — последнее, о чём мы думаем. Это что-то вроде большого кампуса для взрослых. Расположенное на окраине Лондона, здание изначально строилось как школа-интернат, но планы были свёрнуты, так что лучшее применение — превратить его в огромное братство для преступников?

Ричард приобрёл эту недвижимость около тридцати лет назад и создал общество с нуля до того, чем оно является сегодня: самой известной преступной группировкой Лондона. И, что самое важное, процветающей за счёт бесконечных денег и власти. Конечно, при этом он практически сам напрашивается на неприятности. Но пока все стремятся к успеху.

Мы только вошли через главный вход, а я уже ошеломлена, но моя кожа покалывает от предвкушения. Когда мы идём по длинному коридору и ступаем на сверкающие полы, отражающие цвета витражей, я не могу не думать о том, сколько это должно было стоить. Представляю, что немало.

Хотя я ещё не всё видела, здесь есть всё, что можно себе представить — фудкорт, квартиры в пристройках, библиотека, гостиные, спортзал и многое другое. Люди ходят по коридорам с улыбками на лицах, приветствуя Гарри взмахом руки, когда проходят мимо. Они здесь как семья — та, которую я искала всю жизнь, — и хотя меня ещё не приняли, это место уже кажется мне домом.

Провал не вариант.

Стараясь не отставать от широких шагов Гарри, я спрашиваю:

— Сколько это место стоило Боссу?

Он поворачивается и смотрит на меня так, будто я только что заговорила на парселтанге.

— Я что-то не так сказала?

— Ты назвала его Боссом.

— Разве мы не должны его так называть?

Гарри улыбается, отворачиваясь, прежде чем я успеваю проверить, искренняя ли это эмоция. Он никогда не скажет, что на самом деле чувствует, но он ещё не научился контролировать микровыражения, которые его выдают.

Его челюсть сжата, и он пожимает плечами.

— Не задумывался об этом.

Ну, а я задумалась. Думаю, это как минимум сто миллионов фунтов за особняк в георгианском стиле с пристройками, парком, ботаническими садами, длинной подъездной аллеей, ведущей к внутреннему двору, и садами, в которых растут самые великолепные цветы, которые я когда-либо видела. Только снаружи часть здания красиво современна, а другая часть — потрясающе классична. Когда мы проходим мимо других комнат, я замечаю, что гостиная и бильярдная были восстановлены в стиле девятнадцатого века.

Я в восторге.

Внутренний двор ведёт по специальной дорожке к переоборудованным квартирам в старых коттеджах на северной стороне. Хотя я ещё не официальный рекрут, Босс сказал Гарри, что у меня здесь временное жильё. Я уволилась из маркетинговой компании и ухватилась за эту возможность быстрее, чем успела сказать «да, блять, конечно». Я стараюсь не списывать это на особое отношение, поскольку он настаивал на обратном, но моё волнение говорит само за себя.

Как я узнала, у Энди тоже есть здесь квартира. Но Гарри никогда не видел смысла жить на работе. Говорит, что предпочитает возвращаться к себе после долгого дня и отделяться от «Круга» — особенно если ограбление пошло по одному месту и ему нужно побыть в тишине. Я понимаю его, но не могу понять почему. Возможно, я переживаю медовый месяц, но это место кажется безупречным.

Моя мотивация — не деньги, а свобода. Мне больше не придётся жить с родителями, и я не боюсь, что оставлю смерть Джека позади, потому что он жил в этих стенах. И я никогда не чувствовала себя ближе к нему.