Я рассказываю Мие безупречную историю, продумав всё до мелочей, и это, похоже, срабатывает. Она не задаёт вопросов о моём странном поведении и не вспоминает о тех двух мужчинах, которые загнали нас в переулок. У меня разрывается сердце от мысли, что я лгу ей и дистанцируюсь от нашей дружбы. Но я защищаю её жизнь и надеюсь, что однажды она меня простит. Я не уверена, что могу доверять Ричарду и тому, что он оставит Мию в покое, но единственное, что у меня сейчас есть, — это его слово.

И оно становится всё более шатким.

Я выдержала одно из самых серьёзных испытаний на преданность и не получила ничего взамен. Ничего. Это сводит меня с ума. Вместе с тем, что Гарри стал более скрытным, чем когда-либо, я чувствую, что теряю себя. Думаю, он мучает себя, винит в том, что произошло. С каждым днём, когда рана на моей шее заживает, я всё больше убеждаюсь, что это был какой-то дикий сон наяву.

К тому времени, как проходит целый месяц, отметина на моей шее бледнеет до светло-розового цвета, и мы с Гарри держимся на расстоянии друг от друга. Я потеряла всякую надежду.

Но однажды в почтовом ящике моих родителей оказывается маленькая прямоугольная карточка. Она не больше визитки и мгновенно привлекает моё внимание.

Приглашение. Без адреса. Без времени. Одна дата.

«Там, где искусство встречается с небом», — гласит карточка. Логотип на лицевой стороне — маскарадная маска, изящная, с кружевом и лентами.

Я с интересом переворачиваю её. Место не указано. Приглашение не даёт ни малейшего намёка на то, от кого оно, но что-то внутри меня знает сразу. Я прижимаю его к груди, дорожа им, будто оно может раствориться в дыму у меня на глазах.

Они не забыли обо мне.

* * *

Если я хочу вписаться, как и другие члены общества, я должна одеться соответственно. Слава богу, я обратила внимание на то, во что была одета Поппи, та огненно-рыжая, на частном мероприятии. Если мои расчёты верны, члены «Круга» обычно носят чёрное.

На первый взгляд, материал моего платья чёрен, как стальной прут, обжёгший мою кожу, но под хрустальными люстрами он будет отражать свет и казаться калейдоскопом цветов. Тонкие бретельки переходят в вырез «сердечко», а моя маска сделана из остатков ткани. Несколько прядей обрамляют лицо, но остальные убраны назад, чтобы открыть отметину на шее, которую я ношу с гордостью.

Я делаю заявление, и я это знаю.

Я избегала рассказывать Гарри о приглашении, боясь, что он попытается помешать мне прийти. Поэтому мой единственный вариант — избегать его любой ценой сегодня вечером.

Рискуя, я говорю водителю адрес места, где проходил первый бал. И я сомневаюсь в этом решении, пока ворота особняка не открываются перед парадными дверями и множеством гостей в роскошных масках, скрывающих их личности. Облегчение окутывает меня, как порыв ветра, — я правильно расшифровала карточку.

Когда я выхожу из машины и поднимаюсь по мраморным ступеням, люди смотрят на меня так, будто я должна быть здесь, позволяя мне идти с уверенной походкой и расправленными плечами. Я улыбаюсь охранникам у входа, и они молча кивают, пропуская меня. Моё бешено колотящееся сердце почти заглушает звуки болтовни и изящную музыку, когда я прохожу через зал, мимо картин на потолке, к бару.

Когда я подхожу к официантке и прошу фирменную водку с клюквенным соком, я пользуюсь моментом, чтобы осмотреть зал. В тёмных нарядах и масках есть что-то опасно сексуальное.

Сотни людей заполняют комнату, их становится всё больше с каждой секундой, поэтому я удивляюсь, когда замечаю Гарри в толпе. На нём маска, как и на всех остальных, но его рост, осанка, его смоляные волосы и его непоколебимая уверенность естественным образом притягивают мой взгляд. Он выделяется, будто под прожектором. Он увлечён разговором, приковывая всё внимание, словно он сам Бог. Даже в толпе его присутствие завораживает.

Я знаю, потому что попадаюсь на это каждый раз.

Но я здесь не для того, чтобы увидеть его. Моя миссия не изменилась.

Прежде чем я стану его следующей жертвой, я допиваю остатки напитка, просчитывая, как мне выскользнуть из комнаты, не привлекая внимания. Развернувшись, чтобы уйти, я извиняюсь перед человеком, сидящим на соседнем барном стуле.

Рука хватает меня за запястье, останавливая побег.

— Знаешь… этот наряд никого не обманет.

Я смотрю вперёд, челюсть сжата.

— Что ты здесь делаешь, Джиджи?

БЛЯТЬ.

Энди.

— Что меня выдало? — спрашиваю я, пытаясь играть в недотрогу.

— Я знаю только одного человека, настолько глупого, чтобы выставлять напоказ эту отметину, — говорит он, указывая на мою шею.

Я фыркаю, пытаясь высвободиться.

— Невежливо хватать женщину.

Он встаёт, сжимая пальцы.

— То, что тебя, блять, заклеймили, тебя ничему не научило?

— Очевидно, нет, — говорю я, наконец освобождаясь от его руки. — Почему все мужчины вокруг меня думают, что могут принимать решения за меня? Это моя жизнь.

— Значит, ты довольно глупа. Ты не представляешь, во что ввязываешься.

— Думаю, представляю.

Взгляд Энди в панике мечется через моё плечо.

— Если ты ищешь Гарри, я думаю, нам обоим не стоит нарушать его вечер.