— Он взбесится, когда узнает, что ты здесь.

— Поэтому ты ему не скажешь.

Я была бы дурой, если бы думала, что Энди не скажет ему. Поэтому мне нужно быстро убраться отсюда.

Осторожно положив руку ему на плечо и стараясь не терять ни минуты, я проскальзываю мимо него.

— Прошу прощения, мне нужно идти.

Отказываясь слушать, что он скажет, я опускаю голову и торопливо прохожу мимо людей на танцполе, делая вид, что не замечаю многочисленных предложений шампанского.

Мне нужно поговорить с Ричардом.

И я не позволю ничему встать у меня на пути.

К счастью, никто не следует за мной по коридору, поэтому я могу проскользнуть в дверь кабинета и бесшумно закрыть её за собой. Осторожно подойдя к столу, я провожу кончиками пальцев по поверхности, чувствуя фактуру берёзы под ногтями. Хотя это не тот самый стол, за который я держалась изо всех сил, пока голос не охрип, он всё равно вызывает у меня дрожь.

Я обхожу стол, разглядывая его содержимое, но решаю не рыться, если не хочу, чтобы меня обезглавили. Я поворачиваюсь к книжным полкам. Книги украшают пространство, и на одной из верхних полок стоит единственная фотография в рамке. Я приближаюсь, мои лёгкие сжимаются на несколько секунд, когда я смотрю на изображение, стоящее рядом с какими-то специальными изданиями Чарльза Диккенса.

На фото — Джек.

Я мгновенно беру его в руки, костяшки пальцев белеют, когда я сжимаю края. В порыве печали я не слышу, как открывается дверь, но осознание покалывает затылок, когда в комнату входит кто-то тяжёлый.

Ричард говорит:

— Я так и знал, что найду тебя здесь.

Я аккуратно ставлю рамку на место.

Стараясь выглядеть невозмутимой, я спрашиваю:

— Я настолько предсказуема?

— Я узнал бы Томаса где угодно.

Я поворачиваюсь к нему, но его взгляд прикован к фотографии на полке.

— В твоём брате было что-то особенное. Его смерть действительно была трагедией.

— Так и есть.

— Чем я могу тебе помочь, Джиджи? Сомневаюсь, что ты здесь, чтобы обмениваться историями о брате. Хотя, должен признаться, тебе, вероятно, не понравится то, что я о нём скажу.

Когда его губы складываются в улыбку, моя уверенность колеблется. Эмоция кажется слишком искренней для такого человека, как он. Но я отчаянно хочу услышать его истории, поэтому говорю:

— Он всегда был хулиганом в школе.

Ричард усмехается, садится напротив стола и кивает в сторону роскошного кресла, которое я должна занять. Я делаю это с неохотой. Странно чувствовать себя в обратной роли, но для этой встречи я принимаю это.

— Не знаю, сколько тебе известно о времени, проведённом Джеком с нами — подозреваю, что очень мало, — но он был одним из лучших членов, которые у нас когда-либо были. Он был одним из самых известных преступников в Европе. Но он потерял рассудок в этом безумии, и его собственная некомпетентность привела к его гибели.

— Европа? — переспрашиваю я, широко раскрыв глаза.

Он усмехается.

Неужели. Не Джек. Эта мысль кажется абсурдной. Каждое утро, когда он приходил домой измученный, я представляла, что он тяжело пил накануне, а когда он возвращался сияя, я думала, что ему повезло с какой-нибудь женщиной.

Хотя я расстроена тайнами, которые он скрывал, есть кое-что другое, что меня беспокоит.

Потерял рассудок в этом безумии…

— Как…?

Ричард приподнимает бровь.

— Как он умер?

Я киваю — хотя не уверена, что хочу знать эту историю.

Ричард откидывается на спинку стула, потирая рукой подбородок.

— Как заживает шрам?

Застигнутая врасплох сменой темы, я отказываюсь позволить шоку сбить меня с толку. Я поднимаю подбородок.

— Нормально.

Если он думал, что я попрошу пощады, он ошибался. Шрам — это клеймо, но это также знак всего, чего я ещё собираюсь достичь.

Он усмехается.

— Кажется, раньше мы не с той ноги встали. Я рад, что ты серьёзно относишься к своей роли в обществе. Но мы не позволяем вступить кому попало. Ты должна сначала пройти посвящение.

Посвящение?

Никто не говорил ни о каком посвящении.

— Как испытание?

— Если хочешь так это называть. Оно индивидуально для каждого. Они — или ты, в данном случае — должны пройти серию заданий, чтобы выяснить, подходишь ли ты команде. Попроси Сент-Джеймса показать тебе, что к чему. Даже он не будет знать, с чем именно тебе предстоит столкнуться, но он может подготовить тебя, используя знания, полученные за годы наблюдения за посвящениями. И даже если я был расположен к твоему брату… — Он подаётся вперёд на локтях. — Я не буду с тобой церемониться. Тебе предстоит заполнить большие пробелы, мисс Томас. И я должен предупредить тебя: существует кодекс правил, которые необходимо соблюдать с предельной серьёзностью.

— Что угодно, — говорю я, нетерпеливо кивая.

— Ты даже не знаешь, что я собираюсь сказать.

Это не важно, думаю я. Я хочу войти.