— Этим! Ты думаешь, мне легко? — Она тычет пальцем себе в грудь. — Пытаться сопротивляться тебе? — Её глаза встречаются с моими, уставшие и полные слёз. — Ты знал, что вчера был день рождения Мии? — спрашивает Джиджи, выдыхая медленно и ровно. — Её, блять, день рождения. И знаешь, что я сделала? Ничего! Я ничего не сделала. Я ненавижу это, но это цена, которую я готова заплатить, если это значит, что я смогу вступить. Если бы Джек…

— Ого, ого, ого. — Я встаю на ноги, едва сдерживая усмешку. — Ты делаешь это ради него? Его больше нет.

— Прекрати.

— Ты не можешь соревноваться с призраком! Поверь мне, он бы не хотел этого для тебя. Если бы он знал хоть на секунду, через что тебе предстоит пройти…

— ПРЕКРАТИ! — кричит она, бросая сумку на пол.

Я провожу рукой по лицу в разочаровании.

— Ты должна мне поверить.

— Откуда тебе знать, чего он хотел?

Я встречаю её взгляд и вижу пелену слёз, застилающую её глаза. Это задевает меня за живое, зная, что я вызвал эту реакцию. Последнее, чего я хочу, — быть причиной её мучений.

Я выдыхаю и говорю:

— Потому что он сказал мне.

— Он… сказал тебе?

Я отвожу взгляд.

— Надевай перчатки обратно.

Её кулаки сжимаются по бокам.

— Нет.

— Надень перчатки обратно, и я дам тебе ответы, которых ты хочешь.

Она смотрит на перчатки, брошенные на полу, и быстро зажмуривается, прежде чем передумать. Подняв сумку, она крепко держит её и снова надевает на плечо.

— Пожалуйста, не делай этого, Гарри. Просто отпусти меня.

Четыре слова. Бесконечное количество значений.

Проблема в том… я бы следовал за ней всю свою жизнь — даже если бы умер, пытаясь.

* * *

Сегодня вечером мы с маленьким монстром направляемся в «Пиксиз». Это будет её первый визит в место, которое пропахло шампанским, деньгами и неминуемой гибелью. Сложно объяснить дресс-код клуба, но большинство мужчин выбирают вариации официальной одежды. Мужчины-рекруты «Круга» обязаны соблюдать строгий дресс-код на гала-вечерах и роскошных мероприятиях — чёрные костюмы и белые рубашки, чтобы нас легко было выделить из толпы, — но в «Пиксиз» можно всё, так что джинсы и рубашка подойдут для сегодняшнего вечера.

Я не лгал, когда говорил, что Джек сказал мне, что не хочет, чтобы Джиджи была частью этой жизни. Это грызёт меня с тех пор, как я признался ей, поэтому я даю себе обещание, что когда увижу её в следующий раз, то признаюсь во всём. Но когда я стучу в дверь её новой квартиры и слышу тихое «Войдите», мои шаги замедляются.

Дверь не заперта, и я мысленно отмечаю, что позже пожалуюсь на это. Она думает, что умеет защищаться, и оставляет дверь незапертой? Не круто. И учитывая, как чертовски сногсшибательно она выглядит в отражении зеркала, я бы не удивился, если бы кто-нибудь схватил её в любой момент.

Боже, она потрясающая.

Мой пульс учащается при виде неё, и я вынужден опустить голову, чтобы не раздевать её мысленно. Но, видя, как платье облегает её тело, а ткань подчёркивает изгиб талии, я понимаю, что это бессмысленно.

Я занимаю себя тем, что закатываю рукава рубашки до локтей. Когда я решаюсь снова взглянуть в зеркало, она пытается застегнуть ожерелье.

— Можно? — спрашиваю я тихо.

Она передаёт мне ожерелье, и я беру его в руки, борясь с маленькой застёжкой, но всё же справляюсь. Когда я наклоняюсь через её плечо, чтобы обвести цепочку от ключиц к шее, я вдыхаю аромат её духов, и сладость почти заставляет меня закатить глаза.

— Ты прекрасна, если это не очевидно.

— Спасибо.

В платье, которое на ней, нет ничего особенного, но оно и не должно быть — важно то, как она его носит. Маленькое чёрное платье изысканно, с квадратным вырезом и короткими рукавами, подчёркивающими её сияющую кожу.

Словно я не контролирую свои действия, моя рука находит заднюю часть её бедра. Я сжимаю пальцы, скользя рукой по её коже и задирая ткань платья, кончики пальцев касаются шёлка её белья.

Она запрокидывает голову на моё плечо, пытаясь перевести дух, и когда я обнаруживаю её возбуждение, мы оба издаём сдавленный стон.

— Гарри… — скулит она.

Я провожу другой рукой по передней части её тела, через грудь, пока не сжимаю её челюсть, заставляя смотреть на наше отражение. Показывая ей, что у нас могло бы быть. Мои пальцы дразнят её, и она сжимает моё запястье.

— Скажи Ричарду, что уходишь, и я дам тебе то, что ты хочешь.

Гнев побеждает похоть, и она поворачивается ко мне с опущенными плечами. Её губы сжимаются в тонкую линию, когда она пытается выглядеть невозмутимой.

— Я ненавижу тебя.

— Твои слова говорят одно, а твоя киска — другое. Ты не ненавидишь меня, малышка. — Я подношу пальцы к губам, облизывая их.

Её осанка выпрямляется, и для постороннего глаза она выглядит воплощением спокойствия, но я знаю, что она взволнована.

Она пытается пройти мимо меня, но я останавливаю её словами: