Кровь тёплая на моей коже, скапливается в ладони, затем стекает по рукам и собирается у локтей, падая на пол.

Кап. Кап. Кап.

Держа руку с ножом за спиной, а другой сжимая ручку двери, я распахиваю её, готовая убить…

Чьи-то руки хватают меня за плечи, оттаскивая от открытой двери.

— Нет! — кричу я. — Я должна это сделать!

Мне всё равно, кто это.

Мне всё равно, каковы будут последствия.

Я убью их.

Я быстро поворачиваюсь, готовая нанести удар, но незнакомец хватает меня за локти, обезоруживая. Он разворачивает меня обратно, прежде чем я успеваю увидеть его лицо, прижимая к своей груди.

Несмотря на сопротивление, я бьюсь, кричу, плачу и лягаюсь.

— Тебе нужно успокоиться.

Хадсон.

— Отпусти меня!

Оттаскивая меня от двери, он настаивает:

— Ты не хочешь этого делать. Поверь мне.

Мои удары становятся слабее и слабее, чем дальше он оттаскивает меня от входа, будто я чувствую, как возможность ускользает сквозь пальцы. Кровь пропитывает мои ладони и запястья до такой степени, что его хватка ослабевает, и я падаю на пол в беспорядочных рыданиях и криках.

Хадсон утешает меня.

Он обнимает меня и гладит по волосам, его рубашка испачкана моей кровью.

Рыдания царапают моё горло так сильно, что оно горит.

Я была готова убить любого. Будь что будет.

Глава 69

Джиджи

— Спасибо, — говорю я пожилому гостю и его спутнице. — Надеюсь, вы хорошо проведёте вечер.

Редко когда такие роскошные мероприятия проводятся на территории поместья XIX века, служащего штаб-квартирой «Круга», но это же знаменательное событие. Проводы рекрута должны быть не менее значимыми, чем отсылка к тому, где всё началось.

Я слышала шёпот по коридорам, что Ричард планирует что-то на этот вечер. Мне всё ещё трудно смотреть на него, зная, что под поверхностью скрывается что-то, но я вынуждена быть его союзницей в надежде, что он не помешает мне попрощаться.

Мы стоим у главного входа в наш дом, и вереница «бентли», «порше» — что угодно — заполняет подъездную аллею. Гости выходят из машин и поднимаются по мраморным ступеням туда, где Ричард, Хадсон и я стоим, готовые их приветствовать.

Как всегда, смокинги, вечерние платья… Обычное экстравагантное мероприятие. В последнее время я выпала из обоймы, поэтому выбрала чёрное платье в пол, чтобы укрепить свою роль здесь, теперь, когда я потеряла всякую мотивацию убивать своего босса.

Виновник торжества ещё даже не прибыл, а мои нервы, очевидно, заметны — мои дрожащие руки выдают истинные чувства.

Хадсон шепчет мне на ухо:

— Всё будет хорошо.

Закусив нижнюю губу, я спрашиваю:

— Это так заметно?

— Только мне… Я рядом. Не волнуйся. — Его рука опускается на мою поясницу, придерживая ткань, чтобы удержать меня.

— Энди, рад, что ты смог прийти, — говорит Ричард, привлекая моё внимание.

Энди живёт всего в нескольких метрах отсюда, в одной из квартир, но я всё равно удивлена видеть его здесь. Его волосы не уложены, свисают на глаза, которые всё так же покрасневшие, как всегда, когда я его вижу.

Он кивает в знак приветствия.

— Босс.

Звонок телефона пронзает тишину, и Ричард извиняющимся тоном говорит:

— Прошу меня извинить, дамы и господа. Мне нужно ответить. Джиджи, пожалуйста, останься здесь, чтобы поприветствовать последних гостей.

Вернув внимание к коллеге, я пытаюсь улыбнуться как можно убедительнее.

— Рада тебя видеть… Это Хадсон.

— Привет, приятель. Рад видеть.

В тишине меня переполняет жгучий вопрос, и я уже готова спросить Энди, как у него дела. Беспокойство о том, что он угасает на глазах, реально. Но как только я открываю рот, чтобы заговорить, он говорит: — Я пойду внутрь. Надеюсь, вы хорошо проведёте вечер.

Когда он проходит через большие двери, я издаю долгий вздох, и Хадсон снова кладёт руку мне на поясницу.

— Расслабься. У тебя отлично получается. Целое взаимодействие с другом, и ничего неловкого не случилось.

— Пока что.

— У тебя ещё есть время всё испортить, не волнуйся.

Я смеюсь над глупым замечанием. Я чувствую себя невероятно удачливой, что Хадсон был так поддерживающ на протяжении всего этого. Было нечестно давать ему ложную надежду, зная, что моё сердце принадлежит другому. Хотя сначала я боялась раскрыть свои чувства к Гарри и всё, что он для меня значит, Хадсон даже глазом не моргнул.

— Спасибо, — говорю я, повернув голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

При мысли о том, что он позволяет нам быть так близко без близости, я наклоняюсь и нежно целую его в щёку в знак благодарности. Когда я отстраняюсь, взгляд его глаз меняется, и я мгновенно паникую.

— В чём дело?

— Возможно, ты захочешь обернуться, принцесса, — шепчет Хадсон, и это прозвище Гарри поражает меня прямо в сердце.