Я обещаю, что покончу с этим грёбаным обществом, как только выберусь отсюда.

На мгновение я задаюсь вопросом, заслуживаю ли я этого. Интересно, не карма ли это пытается наказать меня за каждое плохое решение, которое я когда-либо принимала.

Вспышка одиночества пронзает меня.

Занавес открывается, и бедная девушка исчезает за ним, когда её выводят. Динамик разносит голос за тканью, но я с трудом слышу. А затем, через несколько минут, её выводят под руку с крупным охранником, и её глаза находят мои в хаосе.

— Стой на ногах, — говорит охранник. Он толкает меня, и я падаю на сцену.

Это возвышенная платформа, круглая, как боксёрский ринг на территории штаб-квартиры «Круга». Стеклянные панели по краям обеспечивают обзор для всех. Это одностороннее стекло, так что моё отражение в прозрачном наряде нападает на меня со всех сторон.

Я знаю, что за ним должны быть мужчины.

Они наблюдают.

Пялятся.

— Мы приберегли лучшее напоследок, — раздаётся механический женский голос из динамиков. — Торги начнутся со ста тысяч.

Моё тело больше не чувствуется моим, когда меня трясёт дрожь, я едва могу удержаться на ногах. Густой туман застилает моё зрение, и я едва могу разглядеть светодиодные лампы над головой.

Сто тысяч фунтов.

Это абсурдно. Совершенно варварски.

И несмотря ни на что… на мгновение мне интересно, не Гарри ли это. Интересно, не придёт ли он спасти меня в последний раз…

— Я даю сто пятьдесят…

— Двести. Двести тысяч.

Я спотыкаюсь, хватаясь за стекло от шока, сбивающего меня с равновесия. Моё отражение смотрит на меня, и я внезапно узнаю ту уязвимую, хрупкую девушку, которую потеряла несколько месяцев назад.

Она смотрит на меня с чистой, животной паникой, когда голос гремит:

— Двести пятьдесят. Двести пятьдесят тысяч.

— Пятьсот.

— Пятьсот пятьдесят.

Я зажмуриваюсь, сдерживая поток слёз, и поднимаюсь на ноги. Мои руки отчаянно пытаются прикрыть тело, пытаясь помешать этим больным, мерзким мужчинам смотреть на меня. Но мои попытки жалки — я едва могу поднять конечности.

— Шестьсот…

— Семьсот пятьдесят. Семьсот пятьдесят тысяч.

Слёзы заливают меня. Равновесие ослабевает от дрожи в конечностях, я падаю на колени, упираясь ладонями в пол, когда моё тело касается твёрдой земли. Медленно поднимая голову, я встречаюсь взглядом с собой в зеркале, молясь, чтобы я боролась.

Молясь, чтобы это не разрушило меня.

Закрыв глаза, я медленно дышу, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце.

Просто продержись ещё несколько секунд, — умоляет голос в моей голове. Ты сможешь. Ещё несколько секунд, и боль утихнет.

Действие наркотика пронзает меня, искажая моё чувство времени и реальности.

Когда я открываю глаза, ко мне бежит охранник. Он наклоняется, хватает меня за руку и заставляет встать, таща к выходу.

— Что… что случилось? — спрашиваю я, спотыкаясь.

Но он молчит.

Пытаясь не отставать от длинных шагов, когда меня тащат по коридору, я замечаю большой светодиодный экран с финальной ценой над выходом. Я заставляю себя взглянуть ещё раз, огни расплываются перед глазами, пока я пытаюсь разглядеть семь цифр.

Один миллион фунтов.

* * *

Прошло несколько часов с тех пор, как была названа финальная цифра. Меня отвели в медицинский блок и дали смесь лекарств, чтобы нейтрализовать действие того, что ввели мне ранее. Я не уверена, верю ли я им, но я чувствую себя немного более собой. Настолько человеком, насколько можно себя чувствовать после пережитого хаоса.

Как будто этого было мало, после выхода из медицинского блока мне дали строгие инструкции одеться, чтобы произвести впечатление. От этого чувства меня тошнило. Меня проводили в комнату к Лив, дизайнеру из «Пиксиз», которая стояла у стойки с платьями и туфлями и едва взглянула в мою сторону, когда я вошла. Она просто окинула меня взглядом, чтобы понять, какое платье будет наиболее выигрышным, и выбрала платье в пол с бисером, тёмно-фиолетового цвета. В другой жизни я могла бы подумать, что платье красивое. Но оно заставляет меня чувствовать себя уродливой.

Оно заставляет меня чувствовать себя совершенно отвратительной.

Когда меня высаживают из машины, странное чувство дежавю охватывает меня, когда я выхожу перед зданием, в которое Гарри впервые привёл меня. На тот первый гала-вечер как впечатлительная девушка, которая жаждала быть частью блеска и гламура.

Я закрываю за собой дверь, проглатывая тошноту, и держусь за подол платья, поднимаясь по парадным ступеням.

Здесь никого нет. Ни охранников. Ни зевак. Только тишина.

Назойливый голос говорит мне бежать, но я только столкнусь с худшим наказанием за свою некомпетентность. Кроме того, они должны появиться с минуты на минуту.