Он стоит один с бокалом Jack Daniels в руке, его брови нахмурены от неодобрения, на лице суровое выражение, которое отец дал бы ребёнку, застигнутому на месте преступления.

— Чем могу помочь? — Я снова смотрю на свой наполовину пустой бокал.

— Прогуляйся со мной.

— Всё в порядке, правда…

— Это был не вопрос.

Я допиваю остатки и ставлю бокал обратно на поднос. Улыбнувшись официантке в знак благодарности, я присоединяюсь к Ричарду, когда он ведёт меня в угол комнаты — идеальную точку обзора. Мы стоим спиной к стене, перед нами сотни гостей. Они смеются и ведут себя так, будто у них нет забот в мире. Почему они должны? У них больше денег, чем ума. Тот, кто сказал, что деньги не покупают счастье, — грёбаный лжец.

— Ты злишься на что-то, — утверждает он.

Я борюсь с желанием посмотреть на него, глядя вперёд.

— Просто работа. Вы же знаете.

— Не пытайся быть умной со мной, — цедит он сквозь зубы, поворачиваясь ко мне. — За кого ты меня принимаешь?

Я молчу. Если он выберет казнь как наказание — пусть так. Пуля звучит гораздо привлекательнее всего остального в данный момент. Но похоже, Ричард держит меня там, где хочет, потому что его усмешка становится шире, даже в моём поле зрения.

— Жаль, правда… — начинает он, и я медленно поворачиваюсь к нему, — что он почувствовал необходимость принять такое решение.

Я хмурюсь.

— Я не понимаю.

— Разве ты не слышала? — спрашивает он. — Гарри уходит от нас.

Он наконец поворачивается ко мне, и меня будто пронзают ледяным кинжалом в живот.

Смесь эмоций грозит задушить меня.

И я… я не могу дышать.

Это был бы не выбор Гарри. Ричард вынудил его уйти, и это видно по его усмешке. Он даже не пытается это скрыть.

Никто не выходит из «Круга» невредимым. Он наказывает Гарри за что-то.

Он может убить его.

Он мог бы…

Моё самообладание готово треснуть, когда я спрашиваю:

— Вы позволите мне уйти?

У меня нет времени ждать ответа, потому что я уже бегу из бального зала. Люди окликают меня по имени, но я ухожу, не оглядываясь, боясь, что устрою сцену, если останусь. Я чувствую, как мои кулаки сжимаются по бокам, полумесяцы врезаются в кожу ладоней, и вскоре в них собирается тонкий слой крови.

Я распахиваю двойные двери, оставляя на дереве кровавый отпечаток. Горло саднит, я пытаюсь вдохнуть.

Но я в штопоре без конца.

Я снова переживаю потерю его.

Когда комната начинает кружиться, я хватаюсь за стену рядом.

Я не могу думать. Я не могу подобрать слова, кроме:

— Я… я-я не могу дышать. — Я повторяю это снова и снова, отчаянно умоляя своё тело отреагировать на происходящее.

Мой разум сжимается, и мне трудно, как никогда, вырваться на свободу. Каждый вдох ощущается как свежие синяки на коже. Ничего не помогает.

Я падаю в бездну…

Я не могу дышать, я не могу дышать, я не могу дышать…

Я вцепляюсь в грудь. Я рву ткань и дёргаю корсет, но он не поддаётся.

Грёбаная вещь.

Спотыкаясь по коридору, я оказываюсь на кухне. Официанты поворачиваются ко мне, ошеломлённые моим растерянным видом. Я мотаю головой, хватаю один из ножей со стойки и выбегаю обратно.

В ближайшей туалетной комнате я падаю в кабинку, как старая пьяница, и поворачиваюсь к зеркалу в полный рост, чтобы увидеть себя. Крик разочарования вырывается из моего горла, когда я пытаюсь разорвать тонкий шёлк.

Когда лезвие перерезает ленту, я наконец перевожу дыхание. И отчаянно хватаюсь за грудь. Будто я чувствую, как разрывается орган, он недосягаем, а боль накатывает так сильно, что я вынуждена опереться на дверь туалета.

Дыши, Джиджи.

Тебе нужно дышать.

Прислонившись лбом к дереву, я замечаю нож, всё ещё лежащий у моих ног. Моё отражение искажено в лезвии, оно выглядит разбитым и запутанным — как мой мозг.

Когда мысль приходит в голову, я медленно наклоняю голову.

Я могла бы это сделать.

Я могла бы убить Ричарда.

Прямо сейчас.

Я жаждала этой возможности. И теперь у меня есть шанс, он у меня под рукой, смертельное оружие в моём распоряжении. Я бы устроила сцену, свергнув его перед его поклонниками.

Медленно наклонившись, я поднимаю нож и трижды поворачиваю его в руке.

К чёрту.

Спрятав лезвие за спиной, я распахиваю дверь туалета и выбегаю. Я спешу обратно в бальный зал, проходя мимо гостей и представителей элиты. Они пытаются остановить меня для разговора, но я бегу вперёд, не моргая. Мои ноги наконец останавливаются у двойных дверей, и я смотрю сквозь стеклянную панель.

Он здесь.

Во всей своей красе.

Болтает с высокопоставленными звёздами и миллиардерами.

Лезвие ножа теперь в моей ладони, вид его заставляет мою ярость расцвести настолько, что я начинаю сжимать металл. Он разрезает кожу, разрывая плоть. Но я ничего не чувствую.

Кроме онемения.