Я пытаюсь вести себя храбро, пытаюсь принять этот образ, но это действие бесполезно. Я сажусь на ту часть кровати, где, как я представляю, он сидит, и тянусь к прикроватной тумбочке за тем листком бумаги, который он однажды написал.

Пожалуйста, позаботься о себе.

Бог знает, сколько раз я уже смотрела на него. Сколько раз я надеялась, что если буду читать эти слова достаточно часто, то они сбудутся.

Я крепко сжимаю бумагу, стараясь не помять её.

Только когда молния освещает окно, я подношу её ближе к глазам. Осознание ударяет меня в грудь, и я едва верю своим глазам, когда переворачиваю её. Я подаюсь вперёд, пристально глядя на неё, и поле битвы скорби бушует в моём теле.

Я скучаю по тебе. Я скучаю по тебе. Я скучаю по тебе. Я скучаю по тебе. Я скучаю по тебе. Я скучаю по тебе.

Это написано снова и снова.

Я пытаюсь собраться с силами — пытаюсь сделать что угодно, чтобы сохранить свои эмоции в целости. Но всё, что я могу, — это издать жалкий, разбитый вздох.

Боль сжимает моё сердце при мысли о Гарри. Агония пронзает мою грудь от того, что его истинные чувства были прямо здесь, а я слепо игнорировала их, промытая жаждой власти, жаждой крови и…

Глупо. Я была такой глупой.

Больно читать, что он скучал по мне тогда. Но не так больно, как полное душераздирание от того, что я скучаю по нему сейчас. И ничто не сравнится с суровой реальностью, что ему лучше без меня.

Глава 67

Джиджи

Я перестаю пытаться связаться с Гарри через три месяца. Всё сводится к одной депрессивной ночи в «Пиксиз», когда я наконец понимаю, что у меня больше ничего не осталось.

Моя работа в упадке, и это лишь вопрос времени, когда я встречусь с собственной пулей. Друзья ненавидят меня. Мать всё ещё пытается связаться со мной, но это путь, по которому я точно не хочу идти.

Мне больше не для чего жить.

Слухи говорят, что Гарри залёг на дно, оставаясь вне поля зрения. Я проверяю расписание каждое утро, и его никогда нет в списке.

Я не видела его с той ночи, когда держала его жизнь в своих руках.

— Это голосовая почта…

Я вешаю трубку, и телефон падает мне на колени.

Я сижу на барном стуле, опершись локтями на стойку, и смотрю, как Поппи выходит на сцену. Липкий налёт остаётся на коже моих локтей, пока я жду свой следующий напиток. Настроение низкое, и толпа в «Пиксиз» редеет, но Поппи всё равно выкладывается, будто она стриптизёрша.

Это третий раз за неделю, когда я прихожу в клуб, что действительно показывает моё отчаяние. Когда Лив, дизайнер, пыталась втянуть меня в несколько выступлений, я сначала отказалась, но потом мне пришлось согласиться, чтобы моё растущее пьянство не выглядело слишком подозрительно.

Повернувшись, чтобы взять напиток, я подношу бокал к губам и наслаждаюсь вкусом водки.

— О чём задумалась? — спрашивает Хадсон, подходя ко мне.

Я хмурюсь, глядя на него, так как редко вижу его вне кабинки. Стоя рядом со мной, он выглядит расслабленным, но его трёхчастный костюм всегда выдаёт, что он в рабочем режиме.

— Вы не захотите, чтобы я вас этим беспокоила, — признаюсь я.

— Попробуй.

К чёрту. Что мне терять в этом месте? Может, стоит отпугнуть последнего человека в моей жизни, который способен терпеть моё существование.

— Гарри ненавидит меня.

Хадсон медленно кивает. Его взгляд падает на свободный барный стул рядом со мной, и он вежливо спрашивает:

— Можно?

Я протягиваю руку.

— Пожалуйста.

Стул с трудом вмещает его крупную фигуру. Отражая мою позу, он опирается локтями на бар, и я морщусь, когда дорогая дизайнерская ткань прилипает к поверхности.

— Полагаю, это связано с инцидентом с итальянцами?

— Вы слышали? — запинаюсь я.

— Слухи быстро расходятся.

Я опускаю голову, глядя на напиток у себя на коленях.

— Он получил пулю… — Мой голос готов сорваться. — Этого не должно было случиться.

Тишина повисает между нами.

— Ты любишь его?

Слёзы наворачиваются на глаза.

— Это неважно.

— Эй, — говорит Хадсон, нежно сжимая моё колено. — Ты можешь рассказать мне всё.

Я вздыхаю, глядя на его руку.

— Почему вы всегда уделяли внимание мне, а не другим девушкам?

Его брови приподнимаются от неожиданной смены темы.

— Люди говорят, мистер Андерсон… модель GQ, которая не обращает внимания на женщин. Которая сидит одна в тени, высматривая свою следующую жертву.

Он усмехается, запрокидывая голову.

— Что я — вампир?

— Похоже на то, — говорю я, скрывая улыбку. — Но почему? Из всех людей вы обратили внимание на меня…

Он проводит пальцем по краю бокала.

— Ты не такая, как другие. Ты… другая.

Я наклоняю голову.

— В каком смысле?

Он переводит взгляд на других гостей. Отодвинув локти дальше на барную стойку, он спрашивает: