Я достаю из кармана наручники, защёлкивая один на его запястье, а другой — на трубе. Обхватив его тело, я нажимаю на экстренную кнопку, спрятанную во внутреннем кармане его пиджака.

Завораживающе наблюдать, как последствия твоих собственных действий разворачиваются прямо перед твоими глазами. В данном случае первая реакция Гарри — замешательство.

Я улыбаюсь.

— У тебя меньше трёх минут.

Экстренный сигнал предупредит машину о его скором прибытии. У него будет меньше трёх минут, чтобы добраться до машины, прежде чем они заподозрят неладное и ворвутся в здание с оружием и взрывчаткой.

Спуск по зданию займёт как минимум минуту.

И как бы зол он ни был на моё решение, он не настолько глуп, чтобы позволить им ворваться сюда с оружием. Мы бы не продержались и двух секунд против итальянцев.

Поверьте мне, я знаю их арсенал.

— Что ты делаешь? — спрашивает Гарри, его голос дрожит.

— Мне не составило труда отстегнуть наручники от этой паршивой кровати. — Я касаюсь головы. — Моя верная шпилька никогда не подводит.

— Джиджи! — кричит он, его лицо искажается от гнева.

— Я не могу пойти с тобой.

— Что? Почему, чёрт возьми?

Он вот-вот узнает, что я скрывала секрет. Если не сейчас, то очень скоро. Как лицемерно с моей стороны. И это не просто маленькая ложь во спасение.

Людям действительно не стоило ошибаться, недооценивая меня.

— Ты теряешь время, — говорю я.

Гарри должен уйти сейчас. Если я буду стоять здесь слишком долго, я рискну позволить ему убедить меня развернуться и побежать с ним. Я пытаюсь быть храброй. Стараюсь не представлять предательство, которое должно сидеть в его груди.

Я не знаю, когда я наконец сдалась своим чувствам к нему. Возможно, поцелуй подсластил сделку, или, возможно, это было то, как побеждённо он звучал после.

Я поворачиваюсь к нему спиной и направляюсь к двери. Снаружи начинается суматоха, заставляя меня крикнуть:

— Я выхожу. Не стреляйте!

Грудь Гарри содрогается от отчаяния освободиться, разочарование душит его, когда моя рука зависает над ручкой.

— Не будь героиней! — кричит он.

— Поверь мне, я не героиня.

Он яростно бьёт по наручникам, наконец сдаваясь в поражении.

— Вернись! Хочешь встретиться с ними лицом? Хорошо. Мы сделаем это вместе. — Его голос срывается. — Пожалуйста.

Его отчаяние почти пробивает мою броню, соблазняя меня обернуться.

Почти.

— Вместе, — говорю я, сосредоточившись на двери, — закончилось давно.

Глава 65

Гарри

Ярость пожирает каждую часть меня, пока я не чувствую, как она обжигает мою кожу. Когда я доберусь до источника моего существования, я сожму свои руки вокруг её хорошенькой маленькой шеи. Она не ожидает, что я буду настолько глуп, чтобы ворваться за ней — так что именно это я и сделаю.

Приземлившись на землю, я приказываю машине отхода стоять на месте и ждать на боковых улочках, пока я заберу груз. Я слишком зол, чтобы даже думать о надёжном плане, поэтому я врываюсь на ступени особняка, будто владею этим местом, бросаю пиджак на землю и закатываю рукава рубашки до локтей, готовясь к делу. Но, как ни странно, кроме двух человек, охранявших вход в здание (чьи глотки я перерезал, врываясь), вокруг никого нет.

Итальянцы и их грёбаные крепости. Можно подумать, у них была бы более надёжная охрана.

Затем до меня доходит, насколько серьёзным должно быть присутствие Джиджи для этих придурков.

Неужели они…?

Я качаю головой, отказываясь делать поспешные выводы.

Засунув руки в передние карманы, я неторопливо прогуливаюсь внутрь. В коридоре не меньше шести охранников, окруживших двух человек в центре. Одну из них я узнаю мгновенно — это Джиджи. Охранники с их тяжёлым оружием поворачиваются в мою сторону, когда я приближаюсь.

— Здравствуйте, джентльмены, — приветствую я.

Голова Джиджи резко поворачивается ко мне на шум, её каштановые пряди прилипают к губам. Она откидывает голову назад с раздражением, глядя в потолок, когда я подхожу.

Я усмехаюсь, подходя к ней.

— Я убью тебя нахрен, если мы выберемся отсюда живыми, — шепчу я ей на ухо и замечаю мурашки на её коже.

Интересно.

— Думаю, нам пора, — говорю я.

— Я никуда с тобой не пойду.

— Вы знаете этого человека? — спрашивает мужчина с сильным итальянским акцентом.

Я поворачиваюсь к голосу и вынужден посмотреть дважды.

Паоло, черт возьми, Риччи.

Его волосы аккуратно уложены гелем для раннего утра, его серый костюм дополнен платком, туфли только что начищены. Если бы я мог поспорить на деньги, я бы поставил, что он ожидал этой встречи.

Какого, блять, хрена?

— Похоже, он тебя знает, — констатирует итальянец.

Ничтожество.

— Кто ты, блять, такой? — выплёвываю я, хотя отлично знаю, кто он.