– И что же в нем странного? – Деррик, ее муж, сидя за столом в кухне, распечатывал корреспонденцию. Задавая вопрос, он отвлекся от своего занятия. За пять лет супружества он прекрасно изучил интонации жены и знал, когда она требует от него безраздельного внимания. Сейчас был один из таких случаев.

– Во-первых, непонятно, от кого оно. Помнишь мой карандашный портрет в «Чаше»? Тот, что нарисовал дядя Ашер? Судя по всему, кто-то приобрел его. Какой-то старик. И теперь он хочет подарить мне этот рисунок. Просит, чтобы я встретилась с ним в следующий четверг у фонтана. Разве это не странно?

Выражение вялого интереса на лице Деррика сменилось настороженным любопытством. Он склонил набок голову, приподнял брови.

– Это еще мягко сказано. Не то что странно – опасно. И ты не представляешь, кто бы это мог быть? Может, кто-то решил подшутить? Кто-то из наших знакомых?

– Понятия не имею. Но не думаю, что это шутка. Вот письмо. Прочти.

Деррик принялся медленно читать письмо, по ходу чтения осмысливая и анализируя каждое слово.

Мина наблюдала за мужем, пытаясь догадаться, о чем он думает. Его лицо, она знала, выдаст, к какому выводу он пришел, до того, как он озвучит свое заключение. И она сразу заметила, что муж заинтригован.

Красивый почерк.

Дорогая бумага.

Обезоруживающая манера письма.

Фамилия не указана.

Обратного адреса нет.

Чуднóе послание, но внушает доверие.

– Не то, что я ожидал, но вызывает опасения. Кто бы ни был этот человек, ему известно, кто ты такая и где живешь. А ты о нем ничего не знаешь. Быть может, Ашер или Шеп что-нибудь расскажут нам о нем. Или еще кто-нибудь из кофейни. Ведь именно там он приобрел твой портрет, да?

По окончании юридического факультета Деррик вот уже шесть лет служил в окружной прокуратуре Голдена в должности прокурора. Он знал многих сотрудников местных правоохранительных органов. Быть может, кто-нибудь в полицейском управлении Голдена посоветует что-то относительно этого загадочного письма.

– Или мы просто придем в четверг на встречу и посмотрим, что будет дальше. – Категоричный тон Мины подразумевал, что она уже приняла решение. Не давая мужу возразить, она продолжала: – Я прочитала письмо четыре раза, от первой до последней строчки, и мне кажется, оно абсолютно безобидное, хотя ты, может быть, сочтешь меня сумасшедшей или наивной. Вполне допускаю, что ко мне обратился некий пожилой человек, который просто хочет сделать что-то приятное. Как ты выразился на днях по поводу бездомной женщины на велосипеде? «Благодушная эксцентричность»? Возможно, это тот самый случай.

– А если ты ошибаешься? – спросил Деррик. – Вдруг это маньяк или кто-то недовольный моим выступлением в суде по какому-нибудь делу? Что, если это брат гангстера, которого мы отправили на пожизненное в прошлом месяце?

– Будь это кто-то из преступников, – закатила глаза Мина, – он вряд ли стал бы писать такое письмо. Действовал бы более прямолинейно. И сдается мне, оно написано перьевой ручкой. Да еще и на бумаге с льняной фактурой. Это тебе не хухры-мухры. – Она помолчала. – Знаешь, что я подумала сначала?

– И что же? – Деррик подался вперед, переплетя вместе пальцы обеих рук.

– Я подумала, что это ты. – Они встретились взглядами. – Подумала, что, быть может, ты купил мой портрет, как собирался месяц назад. И попросил кого-то с красивым почерком написать это письмо на двухдолларовой бумаге. И, быть может, это ты будешь сидеть у фонтана в четверг. Угадала?

– Увы, – усмехнулся Деррик, краснея. – Прости, что я слишком долго телился, но, клянусь, письма я не писал. Неужели ты и впрямь хочешь пойти на встречу с этим типом?

– Только с твоего согласия. Но вообще-то хочу. Тем более что на вечер четверга у нас нет планов. Скажем так, мы встретимся с этим загадочным незнакомцем, а потом пойдем в какой-нибудь ресторан и за ужином будем любоваться портретом девушки в рамке.

Рассмеявшись, Мина обошла стол, встала у Деррика за спиной, обняла мужа за шею и потерлась носом о его щеку.

– И все же мне как-то не по себе, – прошептал он.

– Я прекрасно тебя понимаю. И рада, что ты любишь меня и беспокоишься обо мне. Но, пожалуйста, прочти письмо еще три раза, ни на что не отвлекаясь. И если после этого сочтешь, что нам не следует идти на встречу, мы не пойдем. Хотя, в принципе, риск минимальный, если хочешь знать мое мнение. В это время будет светло, вокруг – люди. Если нам не понравится то, что мы увидим у фонтана, никто не заставит нас туда идти. Возьмем бинокль, понаблюдаем издалека, а затем решим, как быть. Договорились? Зато потом будет что детям рассказать. А теперь брысь отсюда! Дай приготовить что-нибудь на ужин.

Глава 5

Деррик внял просьбе Мины.

Вымыв посуду и сделав пару телефонных звонков, вместе с необычным письмом он удалился в свой кабинет – большую комнату со старинным письменным столом и креслом, где он иногда уединялся, чтобы изучить документы, оплатить счета или ответить на сообщения по электронной почте.

Преисполненный скептицизма, он прочел письмо при неярком свете настольной лампы.

Потом прочитал еще раз.

И еще.