Три стены – слева, справа и в глубине – занимали портреты, коих Тео насчитал девяносто два. Все они были выполнены карандашом на белой бумаге и висели в черных рамках трех размеров. Все, вне сомнения, были сделаны рукой одного художника. Эта коллекция, словно имитируя состав посетителей кофейни, отображала весь спектр людских типажей – от молодых до старых, от белых до черных, от грустных до веселых. Портреты, портреты, портреты…

Даже с расстояния, отделявшего его от этих графических образов, Тео видел, что они выписаны поразительно точными штрихами и с большим вниманием к деталям. Это были работы настоящего мастера: лица получились как живые, так что создавалось впечатление, будто эти портреты – не украшение стен, а зрители, наблюдающие за посетителями «Чаши».

И в воображении старика тут же возникло причудливое видение: каждая из девяноста двух рамок – это окно, а каждое из девяноста двух запечатленных в них лиц – это человек, с улицы заглядывающий в кофейню. Все эти люди на портретах днем с любопытством взирают на посетителей, а ночью, когда кофейня закрыта, выходят из своих рамок в зал и общаются между собой, обсуждая, кто что увидел и услышал за день, делясь друг с другом историями, а к открытию заведения вновь возвращаются на свои места.

Тео улыбнулся, представляя эту красочную абсурдную картину. Подобные фантазии нередко его посещали.

Он был наделен воображением поэта.

Но при этом обладал умом и проницательностью знатока искусства. Он был человек увлекающийся, его многое интересовало, но некоторые области в особенности. В том числе портретная живопись.

Тео очень хотелось не торопясь внимательно рассмотреть каждый из девяноста двух рисунков, но он решил дождаться более подходящего момента, когда в кофейне народу будет поменьше.

А пока он потягивал эспрессо умышленно маленькими глоточками. Пить кофе как-то иначе, считал Тео, значит выказывать неуважение, даже непочтительность к искусству бариста. Насладившись эспрессо, он надел шляпу, глянул направо и налево, затем неспешным шагом покинул кофейню и вернулся в гостиницу.

После обеда Тео немного вздремнул, а потом отправился к реке. Прогулялся по асфальтированной дорожке с юга на север, посидел с четверть часа на скамье, подставляя лицо солнцу, и пошел к кофейне, где теперь были заняты всего несколько столиков, за которыми сидели студенты.

Очереди к прилавку не было. Тео подошел и сделал заказ.

– Рад снова видеть вас здесь, – сказал бариста. – Второй раз за день.

Тео поразило, что парень запомнил его, тем более что утром в кофейне было много народу.

– Мой дорогой друг, сегодня утром вы угостили меня превосходным эспрессо. Отличная работа. Je ne sais quoi. Премного благодарен. Я вернулся, чтобы еще раз отведать вашего чудесного кофе.

Парень довольно усмехнулся. Ему нечасто доводилось слышать в «Чаше» французскую речь.

– Спасибо, сэр. Надеюсь, кофе, что я приготовлю сейчас, впечатлит вас еще больше. Если не понравится, прошу вас, сразу же скажите. Меня зовут Шеп. А вы?..

Шеп протянул руку через прилавок. Старик взял ее в обе ладони.

– Друзья зовут меня Тео. Искренне рад знакомству.

Шеп обратил внимание на четкое произношение старика, в голосе которого он услышал иностранный акцент.

– Я тоже. Что привело вас в Голден?

– Я здесь по делам. Но в данный момент меня очень интересуют портреты. – Тео показал на стены. – Утром они бросились мне в глаза, и я вернулся, чтобы рассмотреть их более внимательно. Расскажите о них, пожалуйста.

Тут в кофейню вошла компания из четырех женщин, вставших в очередь за Тео.

– С удовольствием, мистер Тео! Как только немного освобожусь. А пока можно начать с этого. Возможно, вы получите ответы на некоторые вопросы. И я буду рад, если расскажете о себе, когда у нас с вами выдастся минутка поговорить.

Шеп вручил Тео местный журнал – «Золотой стандарт». На обложку было помещено фото внутреннего помещения кофейни, сделанного от входа через объектив «рыбий глаз», который захватил все три стены – левую, правую и в глубине – и почти все висящие на них портреты. В центре снимка стояли Шеп и еще один мужчина – поджарый, седоватый, в джинсах, футболке и твидовом пиджаке. Надпись к фотографии гласила:

Искусство «Чаши»

Тео открыл журнал, нашел статью и стал читать.

Начиналось это как игра.

«А что, если?..»

«Как ты?..»

«Может быть».

Кофейня как художественная галерея.

Это именно то, чем за последние месяцы стала «Чаша» – одно из самых популярных заведений в Голдене. Кофейня расположена в центре, на углу Лайт-стрит и Бродвея. Ее владельцы – Шеп и Эдди Карлайлы, уроженцы нашего города.

На раннем этапе обновления городского центра они приобрели пустующее трехэтажное здание и почти целый год все свободное время занимались ремонтом первого этажа. Когда работы наконец завершились, они уволились из банка, где служили, и два месяца стажировались в одной из престижных кофеен в Атланте, овладевая искусством приготовления кофе, а после распахнули для посетителей двери своего заведения, которое сразу же завоевало популярность и получило отличные отзывы. «Чаша» предлагает гостям эксклюзивный ассортимент великолепных напитков и легких десертов.