С момента открытия процветанию кофейни способствуют ее завсегдатаи. Удобное расположение «Чаши» – в двух кварталах от развлекательных центров, ресторанов, магазинов, здания суда, Школы дизайна и изобразительных искусств при Голденском университете – обеспечивает непрерывный поток посетителей. Когда бы вы туда ни зашли – в любой день, в любой час, – вас поразит разнообразие лиц клиентов.

Некоторые из этих лиц никогда не покидают зал кофейни!

Через несколько улиц от «Чаши» находятся дом и мастерская Ашера Глиссена, выдающегося местного художника. Тоже уроженец Голдена, он имеет завидный послужной список: дает частные уроки, являлся куратором Центра искусств Бредлоу, иллюстрировал многочисленные рекламные и периодические издания и прославился как мастер портретной живописи.

Когда кофейня открылась, Глиссен стал одним из ее первых посетителей. По его словам, за несколько месяцев работы «Чаши» он потратил на кофе существенную часть своих пенсионных накоплений.

Год назад Карлайлы предложили Глиссену выставить в кофейне некоторые из его работ. Предложение ему понравилось, он ухватился за эту идею.

«Ашер сказал, – объясняет Шеп Карлайл, – он кое-что наметил, но своей задумкой не поделился. А через месяц принес с полдюжины портретов кое-кого из наших завсегдатаев. Мы обалдели! С этого все и началось. Посетители в восторге. Некоторые приходят просто для того, чтобы посмотреть на рисунки. Мы очень горды, что эти работы выставлены в нашем заведении».

В настоящее время экспозиция насчитывает 92 портрета. Все выставлены на продажу. Когда какой-то один портрет продан, его место занимает другой.

Глиссен очень тепло отзывается о кофейне. «“Чаша” стала символом традиций и устоев жизни города. Это поистине плавильный котел, что я и пытаюсь отразить в своих портретах. Моя мама (она была художником) всегда говорила, что каждое лицо – это целая история. И я считаю, она права. Эта коллекция графических портретов словно целый квартал, населенный людьми, которых объединила любовь. Я глубоко признателен Эдди и Шепу за то, что благодаря им этот маленький мир обрел свой дом.

Глиссена часто можно встретить в «Чаше» или где-нибудь в городе. Он всегда носит с собой фотоаппарат. И делает снимки, собирая материал для работы. Если вы застанете его в кофейне, не исключено, что он попросит вас взглянуть на него. Тогда не удивляйтесь, если ваш портрет станет одним из экспонатов галереи в «Чаше».

В кофейне появились новые посетители. Пока Шеп готовил для них кофе, Тео перечитал статью, а затем поднялся со стула и прошел вглубь зала.

Заднюю стену занимали двенадцать портретов – по четыре в каждом из трех рядов. Все – оплечные по формату. Тео достал из кармана и надел очки в тонкой металлической оправе, затем сцепил руки за спиной и принялся рассматривать рисунки с расстояния в один ярд. Разглядывая портреты, он то опускал голову и устремлял взгляд поверх очков, то вдруг склонял голову набок и смотрел через очки, сидевшие на кончике носа. Старик был полностью поглощен своим занятием. Искусствовед в Лувре не смог бы более внимательно и увлеченно изучать шедевры прославленного музея.

Тео подошел к стене почти вплотную, пристально разглядывая наиболее сложные из карандашных линий. Он позабыл о времени, не замечал, что происходит вокруг.

Шеп, закончив обслуживать посетителей, взглядом отыскал Тео в зале, но предпочел ему не мешать. Бариста было приятно, что рисунки так пленили воображение старика, но он невольно задавался вопросом, чем вызван столь острый интерес.

А замысловатые переплетения тонких линий завораживали Тео с ранних лет. В детстве он частенько разглядывал через увеличительное стекло перья, листья и насекомых на виноградниках вокруг дома. Паутина, крылья стрекозы, нижняя часть грибных шляпок – все это несказанно зачаровывало его. Он коллекционировал почтовые марки и был потрясен, когда впервые увидел чертежи и эскизы Леонардо да Винчи. В юности и позже Тео имел обыкновение носить в кармане лупу – подарок одного из учителей, – чтобы рассматривать мелкие предметы и детали, не видные невооруженным глазом. Для такого, как он, портретная галерея в «Чаше» была словно пещера Аладдина, стол, ломящийся от яств, пиршество для глаз.

К каждому рисунку в рамке Тео приближал лицо, склонялся перед ним в благоговении, околдованный совершенством линий.

Он переместился в переднюю часть зала, продолжая разглядывать портреты. Один раз ему пришлось остановиться перед столиком у стены, за которым сидели посетители, потому что рисунки висели прямо у них над головами. Старик извинился перед ними, но, пока не рассмотрел все детали, не сдвинулся с места.

Тео видел, что каждое запечатленное лицо отражает определенное настроение, за которым скрывается какая-то история. И вопросы напрашивались сами собой.

Чем обеспокоен этот парень?

Чем смущена эта молодая женщина?

Как бы я охарактеризовал выражение лица этого ребенка?