В этих строках сквозили искренность, вынужден был признать Деррик, а также простодушие и робость. И даже юмор: «Множество других франтоватых 86-летних стариков приятной наружности». После каждого прочтения предубежденность его все больше таяла, но он по-прежнему оставался настороже. Его беспокоило, что автор письма скрыл свою фамилию и потратил немало усилий на то, чтобы установить личность и адрес очень красивой молодой женщины, а также написать ей, и что его персона вызывала множество вопросов, на которые не находилось ответов.

Непостижимое послание.

– Ну, что думаешь? – спросила Мина, когда они легли спать.

– Я сделал, как ты просила. Прочитал письмо три раза. И все равно мне тревожно.

– Очень тревожно?

– Да нет, не то чтобы. Просьба, безусловно, странная. Но, если до четверга меня не будут мучить кошмары или что-то не заставит передумать, я, пожалуй, соглашусь с тобой. Конечно, я пренебрегаю осторожностью, а ведь речь, черт возьми, идет о моей жене, но, в принципе, я вполне допускаю, что есть некий старик, который действительно желает сделать тебе подарок, хотя с какой стати? Вот это в голове никак не укладывается. В общем, давай поступим так: в четверг пойдем на встречу и с безопасного расстояния посмотрим, что там у фонтана. Если не заметим серовато-зеленой плоской кепки или увидим ее на голове какого-нибудь психа, вызовем полицию. Как тебе такой вариант? Или, может, мы сами чокнулись?

– Господин консультант, – фыркнула Мина, – неужели мы и впрямь готовы пойти на столь безрассудный шаг? Дипломированный бухгалтер высшей категории и юрист? Два крайне осторожных, несгибаемых рационалиста? Впрочем, как знать? Может, мы и впрямь познакомимся с поистине добрым, прекрасным человеком. Сейчас таких нечасто встретишь.

– Я каждую ночь засыпаю рядом с таким человеком. – Деррик поцеловал жену и, помолчав, добавил: – Да, вот еще что. Завтра я позвоню твоему дяде Ашеру. Поскольку портрет нарисовал он, возможно, ему и про письмо что-нибудь известно. Может, он тоже в этом замешан. Никак не могу избавиться от ощущения, что это розыгрыш.

– Разумно, – кивнула Мина. Она повернулась к мужу. В ее глазах светилась улыбка. – А знаешь, мистер Прентисс, ничего подобного никогда бы не произошло, если б ты в свое время купил портрет, как собирался.

– Да уж. Ладно, спокойной ночи, миссис Прентисс.

– Спокойной ночи.

– Кстати, как выглядит «плоская кепка»?

– Посмотри в Интернете. Спокойной ночи.

В мастерской Ашера Глиссена, автора вышеупомянутого портрета, зазвонил телефон. Обычно Ашер не брал в мастерскую мобильный, когда собирался работать, но сегодня он ждал звонка по поводу нового заказа. Ашер взглянул на дисплей, прочитал имя. Звонил не тот человек, с которым он предвкушал разговор, но художник все равно ответил.

– Доброе утро, Деррик. Как поживает мой любимый зятек?

– Твой единственный зятек, – хмыкнул Деррик, – поживает отлично. Спасибо!

– А моя прекрасная племянница?

– У Мины все чудесно.

– Тогда почему занятой юрист звонит скромному художнику в этот час дня?

Было десять часов утра.

– В заседании перерыв. Я только что вышел со слушания по ужасному делу. Ты, наверное, слышал об этом. Некий тип заснул за рулем, выехал на встречку и врезался в автомобиль с женщиной и ребенком. Женщина погибла, девочка сильно покалечена. Водителя признали виновным в автомобильной аварии со смертельным исходом. Он нелегал. Взыскивать ущерб не с кого. Ладно, до следующего слушания есть еще немного времени, и я хотел бы кое-что обсудить. Это связано с портретами, которые ты выставляешь в «Чаше». Есть минутка?

Деррик прочитал Ашеру письмо.

– Ничего себе, – выдохнул Ашер. – И впрямь странно! Теперь понятно, почему ты так переполошился. Но, отвечая на твой вопрос, сразу скажу: об этом человеке мне ничего не известно, и, если это шутка, я тут ни при чем, впервые о ней слышу. Конечно, безопасность Мины превыше всего, однако позволь мне внести ясность: этот человек, некий мистер Тео, хочет встретиться с Миной на Променаде – в общественном месте, средь бела дня, – чтобы подарить ей портрет, так? Если вы примете приглашение и отправитесь на встречу, по идее, вы должны его увидеть задолго до того, как подойдете к фонтану.

Ашер оперировал теми же доводами, какие накануне вечером приводили друг другу Деррик и Мина.

Ашер часто недоумевал, как Деррик, ежедневно рассматривая уголовные дела, до сих пор не стал законченным пессимистом и не воспылал недоверием ко всему человечеству. Ему были понятны страхи зятя и в то же время приятно, что некий пожилой человек замыслил столь благородное дело, если это действительно так.

– Деррик, я уверен, вы с Миной примите верное решение. Дай знать, как пройдет встреча. Черт, – хмыкнул Ашер, – пожалуй, надо бы написать старику, поблагодарить за великодушие. Люди вроде меня нуждаются в таких, как он.

– Спасибо, дядя Ашер! Буду держать тебя в курсе. Все, мне пора возвращаться на поле боя.