– В письме говорится, вы у нас недавно. Надолго приехали? У вас здесь есть родственники?

Старик немного помолчал, отвел глаза, чуть наклонив голову.

– Не знаю, надолго ли. Но пока я всем доволен, мне очень нравится ваш городок. А вы живете здесь с рождения?

Позже Мина отметит, что Тео очень искусно уклонился от ответов и сосредоточил ход беседы на ней самой. Он задавал уйму вопросов, всегда вполне уместных, и в его голосе слышался неподдельный интерес. Он не мигая смотрел в глаза Мине, иногда чуть наклонялся к ней, проявляя искреннее участие. Она вкратце рассказала ему о своем детстве и учебе, о работе бухгалтером, о том, что пять лет назад вышла замуж за человека, которого полюбила еще в школе, немного поведала о своей жизни в местном сообществе. Ответы эти носили общий характер, но позволяли обрисовать картину ее мира.

– Значит, у вас счастливая жизнь, да? – подвел итог Тео.

– Пожалуй, – не очень уверенно ответила Мина. – Не идеальная, но в целом… довольно счастливая.

Тео понял, что она не открыла ему всей правды. В ее голосе слышались нотки сожаления, но расспрашивать он не решился. Он удовольствуется тем, что она предложит.

– Мистер Тео, вы уже кому-то подарили портреты?

– Нет, подарю вам первой, дорогая моя. – Лицо его осветила широкая улыбка.

– Вот как? Что ж, я польщена. Но почему именно мне? Почему вы начали с моего портрета?

Тео кивнул, довольный тем, что между ними так скоро установилось доверие.

– Да, так почему именно вам? – Он задумчиво вздохнул. – По двум причинам. Когда я рассматривал рисунки на стене в кофейне и мне пришла в голову идея найти изображенных на них людей, я подумал, что надо выбрать самое доброе, самое приветливое лицо и первым подарить этот портрет. Я понятия не имел, как воспримут мою идею. И я спросил себя: кто из этих людей с наибольшей вероятностью не откажется ублажить старика с его нелепой затеей? Знаете, там много добрых лиц, но это, – Тео указал на завернутый портрет, затем – на саму Мину, – это – самое доброе из всех. Я надеялся начать с человека, который меня простит, если я совершаю ошибку. Это во-первых.

Мина силилась сохранять невозмутимость, но в глазах ее заблестели слезы. Самое доброе лицо из всех?

Все, что происходило сейчас, было для нее неожиданно: почтение, с которым этот старик говорил с ней, мягкость его голоса, великодушный отзыв о ней. «Неужели он действительно видит все это во мне?»

– Но есть еще одна причина. Правда, мне неловко об этом говорить. Хотите знать?

Мина кивнула.

Тео извлек портрет из упаковки и поставил его к себе на колени.

– Что-то в этих глазах напомнило мне об одной девушке, с которой я был знаком много лет назад, задолго до вашего рождения. Мы с ней познакомились в Испании. Я очень любил ее, но, будучи тогда глупым молодым человеком, не смог удержать. Она была очень красивой, очень умной, очень храброй. С тех пор прошло много времени, больше полувека, но я и по сей день помню ее и, когда увидел ваши глаза, все это… – Тео нежно провел пальцами по портрету, как бы лаская веки, лоб, скулы, – вспомнил ту девушку. И это воспоминание доставило мне огромную радость. – Тео усмехнулся. – Вам, должно быть, неловко выслушивать историю едва знакомого старика о том, как он был влюблен? Плохо, что я вовремя не прикусил язык. Но даже у стариков есть воспоминания о молодости.

– Нет-нет, продолжайте, прошу вас, – рассмеялась Мина. – То есть мне и впрямь довольно неловко – да нет, я шучу, – продолжайте!

И он продолжил, намереваясь рассказать только правду, но не всю.

– Итак, о той девушке. Она любила все живое, и людей тоже, искренне и непосредственно. Мы ходили с ней в парк, кормили там птиц, она приносила детям конфеты. О, как она любила детей! А дети… Как же они любили ее! Она рассказывала им истории, пела песенки. Посмотришь ей в глаза – а в них любовь и доброта.

Тео замолчал. Взор его чуть затуманился. Было видно, что мыслями он перенесся в далекое прошлое.

– Наверняка не знаю, но, кажется, ее отец был суровый человек. Я его никогда не видел, однако думаю, он был умен, рассудочен, а вот чуткости ему не хватало.

Улыбка на лице Мины угасла. Сощурившись, она внимательно слушала рассказ Тео.