Я: Если бы я умел пикапить, как говорит Ноэль, я бы придумал какой-нибудь кокетливый способ превратить это в просьбу сделать пикантное селфи. Но увы, этот старый пес не знает новых трюков.

Она отвечает не сразу, и в этом нет ничего необычного – мы оба заняты, поэтому прекрасно понимаем: если сообщение остается без ответа, это просто из-за суеты жизни, и мы никогда не принимаем это на свой счет. Я коротаю время в ожидании заказа навынос в кафе «У Конрада», болтая с хозяином и изредка поглядывая региональные новости по телевизору.

Мой телефон вибрирует от входящего сообщения как раз в тот момент, когда Конрад протягивает мне бумажный пакет с заказом. Я жду, пока сяду в пикап, чтобы проверить его – оно от Морган. Она прислала свое фото. На нем она стоит в ванной спиной к зеркалу, делая селфи с задранным топом и спущенными легинсами, так что я могу разглядеть ее пухлую, упругую задницу и крепкую маленькую грудь.

Я сохраняю фотографию в скрытую папку, а затем удаляю ее из переписки, чтобы никто не смог случайно ее увидеть. Не уверен, как бы это могло произойти, но я слишком уважаю ее личное пространство, чтобы вообще допускать такой риск. Сегодня я одним из последних вышел из раздевалки и быстро сделал селфи в полный рост после душа… по иронии судьбы, тоже спиной к зеркалу, так что моя передняя часть попала в кадр только от талии и выше. Я не собирался доводить себя до возбуждения ради селфи в раздевалке, куда в любой момент мог заскочить кто-нибудь за забытой вещью. Я отправляю ей ответное фото, используя фишку со «снежком», чтобы она могла сама решить, открывать его или нет, на случай, если Мэл будет рядом, когда придет сообщение.

Все это до сих пор кажется немного странным – флиртовать по переписке и отправлять откровенные фото. В моих отношениях с Тейлор ничего подобного не было – мы были очень даже сексуально активны, но, поскольку мы поженились еще до появления мобильных телефонов, у нас так и не вошло в привычку заниматься такими вещами. Всю остроту мы оставляли для спальни. И для нас это работало. Я возвращался домой после суточного дежурства, и Тейлор ждала меня, обнаженная, в постели. Часто уже спала, но у меня было ее давнее, бессрочное разрешение будить ее ради секса, несмотря ни на что.

С Морган все иначе. Мы флиртуем в сообщениях – глупо и забавно, мило и романтично, сексуально, горячо и откровенно. Она присылает мне нюдсы, а я отправляю в ответ. Господи, я чувствовал себя таким неловким и нелепым, когда она впервые попросила меня прислать ей такое фото. И, для протокола, я не просил ее о первой фотографии – я просто нашел ее в своем телефоне; она сделала снимок с экрана блокировки в какой-то момент, когда я отвернулся. После того как мы целовались на катке в начале недели, у меня стоял колом. Мы остановились, пока не зашли слишком далеко, и Морган, вспомнив, что в спешке забыла в раздевалке свою сумочку, побежала за ней, оставив телефон в машине со мной. Поэтому я быстро сфотографировал себя с приспущенными джинсами и задранной футболкой, не оставляя простора для воображения. Я чуть было не удалил фото, но все-таки оставил. Я был уверен, что она отправит мне возмущенное сообщение, когда увидит его. Она действительно написала мне об этом, но это был смайлик с высунутым языком и смайлик с глазами-сердечками, что, как я понял, означало, что она не против.

Я паркуюсь на подъездной дорожке и звоню в дверь; мне открывает Мэллори, одетая во фланелевые штаны, джерси «Скайхокс» с именем и номером Ноэля на спине и синюю шапку полицейского управления Томлин-Фоллс, которая потрясающе диссонирует с черно-золотой цветовой гаммой «Скайхокс» и красно-зелено-серым узором ее штанов. Я изучаю ее взглядом, изогнув бровь.

— Привет, Мэллори. Выглядишь… по-домашнему.

Она закатывает глаза, впуская меня внутрь.

— А что, мне надо ходить дома в джинсах, как какой-то дикарке?

Я пожимаю плечами.

— Упаси боже. — Я легонько толкаю ее локтем, следуя за ней на кухню. — Как продвигаются дебаты о хоккее с мамой?

Она качает головой.

— Пока заморожены.

Я усмехаюсь.

— Отлично сказано, Мэл.

Она хмурится, а затем прыскает от смеха.

— Боже мой, это вообще не было задуманным каламбуром, хотя хотелось бы. Просто я знаю маму, и ей нужно время на раздумья, — она бросает на меня лукавую ухмылку. — К тому же в последнее время она была… занята… другим.

— Мэллори, я…

Она останавливает меня возле лестницы.

— Все в порядке, тренер. Мы с мамой говорили об этом. Вы мне нравитесь, и вы нравитесь мне рядом с ней. Видит бог, она заслуживает счастья, и, кажется, вы ей его даете, так что я одобряю. Просто… пожалуйста, не причиняйте ей боль, ладно?

— Я скорее отрублю себе руку.

— Ну, этого делать не стоит.

— Я просто имею в виду…

— Я поняла, что вы имели в виду, тренер. Моя единственная просьба – чтобы я никогда не видела того, чего мне видеть не положено, договорились? — Она похлопывает меня по плечу с такой снисходительностью, что я начинаю смеяться еще до того, как она заканчивает мысль. — И, ради бога, предохраняйтесь.