— Я знаю, мам. Я все понимаю. Он горячий, да, но я бы ничего такого делать не стала. Он слишком стар.

— То есть когда ты говорила, что залезла бы на него, как на дерево…

— Я шутила. Если бы я и собиралась залезть на кого-то, как на дерево, это был бы Грейсон Уильямс.

— Хочешь поделиться?

Она машет головой.

— Нет, просто краш. Впрочем, Грейсону придется постараться, если он хочет добиться моего внимания.

Я поворачиваюсь к ней, беру ее за руки.

— Я не знаю, говорила ли я тебе в прошлый раз, но я горжусь тобой за то, что ты отстояла свои границы и не позволила давить на тебя, втягивая в то, к чему ты не была готова. И чтобы было кристально ясно: такое поведение, как у Хита, абсолютно неприемлемо ни при каких обстоятельствах.

— Да, мам. Я знаю. Ты уже все это говорила, и я правда все усекла.

— Я повторяюсь, потому что мне самой пришлось во всем разбираться… на собственном горьком опыте. Я не хочу такого для тебя.

Она закатывает глаза.

— Можешь прекратить мамсплейнить. Я все понимаю.

Я моргаю.

— Мамсплейнить?

Она кивает, ухмыляясь.

— Материнская версия менсплейнинга. Это когда задаешь простой вопрос, а в ответ получаешь длиннющий и чересчур подробный разбор.

Я приподнимаю бровь.

— Понимаю.

— Я шучу, мам. Но я говорю правду, ладно? Я понимаю, о чем ты говоришь. Я все уловила. Если у нас с Грейсоном что-то и будет, то на моих условиях и в удобном для меня темпе. Но Грейсон безумно милый, так что, думаю, проблем не возникнет. Мне просто нужно заставить его позвать меня на свидание.

Я фыркаю.

— Это должно быть несложно.

— Ты не знаешь Грейсона. Он очень, очень застенчивый. Я на девяносто девять и девять десятых уверена, что нравлюсь ему, просто он слишком робкий, чтобы подойти.

— Так сжалься над беднягой и сама позови его. Ты иногда бываешь устрашающей, Мэл. А если он к тому же застенчив?

Она хмурится.

— Это… странно?

— Нет, это не странно! С какой стати мы должны ждать, пока мужчины вытащат головы из задниц? Они в большинстве своем полные тупицы.

— То есть ты считаешь, что я должна сама позвать его?

Я пожимаю плечами.

— Если тебе интересно узнать его получше и проводить с ним время, то да.

Дочь моргает.

— Так, вопрос. Ты ведь… ты ведь не собираешься приводить сюда тренера Остина? — спрашивает она. — Типа, я не вернусь домой из школы пораньше из-за того, что заболела, и не застану вас занимающимися этим на диване или вроде того?

— Я позабочусь о том, чтобы этого не произошло, ладно? — Я колеблюсь. — Но, эм, если… если вдруг он окажется здесь, когда ты однажды утром проснешься… ну, возможно, когда-нибудь… как ты к этому отнесешься?

Она долго думает.

— Я бы отнеслась к этому нормально, при условии, что он хотя бы… одет. Ну, до определенной степени.

Я фыркаю.

— Ну да. И я не говорю, что это случится в ближайшее время. Я бы не стала так делать, пока не буду уверена во всем, а в Ное я довольно уверена, но пока еще рано о чем-то говорить.

— Мам? — Она касается моих губ. — Я все понимаю. Мне нравится тренер Остин. Я не против вас с ним, главное, чтобы он хорошо к тебе относился.

Я вспоминаю прошлую ночь и сегодняшнее утро, и не могу удержаться, чтобы не прикусить губу.

— О, поверь, он хорошо относится.

Мэллори взвизгивает и соскакивает с дивана, в ужасе размахивает руками.

— А-а-а-а, хватит, фу, фу, фу, фу, фу!

Я смеюсь.

— Я не это имела в виду, Мэл.

Она поднимается наверх, не глядя на меня.

— Я видела выражение твоего лица. Это было ровно то самое, что ты и имела в виду, и я знать больше ничего не хочу. Если ты счастлива, то и я счастлива.

— Это моя фраза! — кричу я ей вслед.

Оставшись одна, я проверяю телефон – от Ноя по-прежнему тишина.

Он просто занят, вот и все. Он же капитан пожарной охраны.

Я знаю, что это правда, но мой мозг продолжает подкидывать мне другие сценарии, не давая уснуть до самого рассвета.

Хорошо, что он не отвечает, – у меня полно времени, чтобы как следует обдумать свою панику из-за того, что хотел сделать Ной.

И я думаю. Только вот никаких ответов на эту проблему у меня не находится.

Из всех гадких, подлых, жестоких и ужасных вещей, что Кевин наговорил мне перед разводом, его комментарии на этот счет ранили больнее всего.

Почему – я не знаю. Уверена, как только мы поговорим об этом с Ноем, мне станет понятнее: разговоры с ним обладают таким свойством.

Я просто надеюсь, что смогу поговорить с ним как можно скорее, потому что в голове у меня вертится исключительно он.

И в снах.

И в фантазиях…

И в мечтах…

В конце концов я засыпаю с мыслями о Ное.

Глава 14

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

——————————

НОЙ