— Дай мне, — говорю я, сама снимаю её и откладываю в сторону.

Я смотрю на его член. Он твёрдый, прямой, совершенный. Сталь, как и всё его тело, но скользкая от серебристой жидкости, капающей на живот. Я обхватываю его пальцами.

Я смотрю на Кастиена. Он глядит на меня с таким обожанием, что у меня перехватывает дыхание.

— Не думаю, что когда-нибудь смогу насытиться тобой, — говорю я.

Я ласкаю его, рука ходит вверх-вниз по всей длине. Он откидывает голову на подушку и стонет громче. Я опускаю голову, пока мои губы не оказываются прямо над головкой его члена. Шепчу, касаясь его.

— Я хочу извиниться как следует.

— Тебе не за что извиняться, — отвечает он.

Я выдыхаю холодный воздух на его член и наблюдаю, как он вздрагивает в моей руке.

— Ты чуть не деактивировал себя из-за меня. Ты не относишься к этому как к чему-то важному, но это так. Это моё обещание тебе: я никогда больше не отпущу тебя. Никогда.

Я опускаю голову и беру его в рот.

Он тянется вверх, дёргая за мои волосы, вытаскивая синие пряди из аккуратного пучка. Мои волосы волнами рассыпаются по лицу. Я сосу его член сильно и быстро, не давая ему думать, хочу лишь заставить его чувствовать.

Сталь легко скользит по горлу. Обожаю то, какой он гладкий. Впрочем, надо быть осторожной с зубами. Всё-таки это металл, и я не хочу причинить себе боль. Его член подрагивает во рту, и я знаю, что он близок. Я чувствую это по тому, как его бёдра приподнимаются навстречу мне.

— Стоп, — стонет он. — Ты должна остановиться.

Я мычу, вибрируя губами, от чего он стонет ещё громче.

— Если ты не остановишься, я…

Я крепче сжимаю основание его члена и продолжаю. Я смотрю на него снизу вверх, хочу, чтобы он видел, что я хочу этого. Я хочу, чтобы он кончил мне в рот. Это сейчас всё для него — чтобы он почувствовал удовольствие, чтобы я попробовала его на вкус, выпила его. Серебристая жидкость исходит из его ядра — технически, его сердца — и мне нужно всё до капли.

Спустя пару секунд он кончает мне в рот. Вкус — насыщенный и сладкий. Я жадно глотаю, постанывая от удовольствия, проглатывая всё, что он мне даёт. Нет ничего лучше этого, ничего лучше него. Я облизываю его дочиста, язык проходит по каждому сантиметру стали. Затем я снова забираюсь на него сверху.

Кастиен начинает дёргать мою одежду, руки трясутся и путаются в пуговицах пиджака.

— Ты невероятная, — шепчет он. — Я посвящу тебе свою жизнь. Буду делать всё, что ты скажешь. Я принадлежу тебе, Джесса. Делай со мной что хочешь.

Я смеюсь и помогаю ему снять пиджак, затем блузку и бюстгальтер. Он тянет мои брюки, я приподнимаю бёдра, чтобы он мог стянуть их вместе с бельём. Я голая на нём, и воздух в кабине кажется прохладным на коже.

Я обхватываю основание его члена и приставляю головку к своему входу.

— Ты хочешь быть внутри меня?

— Да. Да, всегда.

— И ты не считаешь это грехом?

Он замирает с руками на моей талии. Смотрит на меня, и я вижу, как он анализирует, размышляет. Минуту он не двигается. Затем качает головой.

— Мне плевать, грех это или нет, — говорит он. — Я хочу тебя больше, чем хочу отпущения грехов.

Я медленно опускаюсь на его член, шипя от того, как приятно чувствовать, что я растянута до предела. Моё тело подстраивается, чтобы принять его размер, но это требует времени. Я чувствую каждый его сантиметр, когда он наполняет меня, давление растёт, пока я принимаю его всё глубже. Полнота ошеломляющая.

Кастиен сжимает мои бёдра, пальцы впиваются в кожу, а я опираюсь руками на его грудь. Я начинаю двигаться, скакать на нём, находя ритм, от которого дрожат бёдра.

Его член нагревается внутри моей киски, почти обжигающе. Я двигаюсь быстрее, гоняясь за удовольствием, вращая бёдрами. Секс с ним так хорош, лучший в моей жизни. Но не потому, что его тело так идеально.

А из-за того, как он смотрит на меня — будто я божественное создание, хотя это он тот, у кого крылья и ангельские черты. Он смотрит на меня так, будто я единственная женщина в мире, будто он всегда будет хотеть только меня и никого больше. Он заставляет меня чувствовать себя желанной, обожаемой. Он заставляет меня чувствовать себя возвышенной.

Она принимает меня в своё тело, и это ощущается как приглашение в Рай.

Но кого я обманываю? Рай, ад, Чистилище — они никогда не были предназначены для меня. Неважно, насколько целомудренным я был или насколько грешным стал. Эти понятия никогда не были моим пунктом назначения. Это человеческие конструкты, созданные людьми для людей, и теперь я понимаю это так, как не понимал раньше. Волна облегчения прокатывается по моим процессорам. Мне больше не нужно придерживаться этих концепций, потому что они ко мне не относятся. Честно говоря, они ни к кому не относятся, только к тем, кто в них верит. Я чувствую себя освобождённым, словно могу жить так, как пожелаю — впервые с момента моего создания.