Я тянусь к отделению в своей нагрудной пластине и касаюсь бархатной коробочки. Я ношу её с собой уже три недели, дожидаясь подходящего момента. Кольцо внутри стоит целое состояние, но деньги для меня ничего не значат. Я искал его месяцами, чтобы найти именно это. Оно должно было быть идеальным для неё.

Я слышу её шаги на каменной дорожке. Джесса появляется у входа в сад и останавливается. Её синие волосы, влажные и распущенные, спадают на спину, цвет такой же яркий, как всегда. На ней простое летнее платье, которое колышется от ветра, а ноги босы. Она смотрит на свечи, на стол, на океан вдали, и её рука невольно тянется к губам.

— Кастиен…

Я отодвигаю для неё стул.

— Добрый вечер.

Она медленно подходит.

— Это так красиво.

— Присядь. Пожалуйста.

Она опускается на стул, и я аккуратно придвигаю его, стараясь не прикладывать слишком много силы. Она поднимает на меня глаза, и её улыбка делает с моим алхимическим сердцем нечто такое, что я до сих пор, спустя столько времени, не могу до конца объяснить.

— Ты голодна? — спрашиваю я.

— Умираю с голоду!

Я подхожу к блюдам и снимаю крышки одну за другой. Поднимается пар, неся ароматы, которые мои сенсоры могут уловить, но никогда не смогут обработать так, как это сделал бы человек. Я начинаю раскладывать еду по её тарелке, выбирая то, что, как я знаю, она предпочитает, расставляя всё так, как ей нравится.

Она хихикает.

— Ты так точен во всем этом.

— Я хочу, чтобы ты получила удовольствие.

Она откидывается назад и позволяет мне ухаживать за собой, что меня удивляет. Джесса редко позволяет кому-то делать что-то за неё. Она упряма и независима, борется за контроль почти в любой ситуации. Но сегодня вечером она сидит смирно и наблюдает за моими руками, пока я расставляю еду на её тарелке.

Когда я заканчиваю, я наливаю шампанское в её бокал. Пузырьки поднимаются вверх, ловя свет свечей — крошечные звёзды, всплывающие на поверхность.

Я сажусь напротив. Она делает глоток и берёт вилку, но, прежде чем попробовать еду, смотрит на меня, приподняв бровь.

— Я чувствую себя ребёнком, когда ты всё делаешь за меня.

— Нет. Как принцесса.

Она смеётся, и от этого звука мои процессоры гудят от радости. Она откусывает кусочек и закрывает глаза, смакуя его. Я наблюдаю за её лицом, каталогизируя каждое выражение. Это то, чем я занимаюсь теперь вместо запуска боевых симуляций в голове. Я смотрю, как она испытывает удовольствие от мелочей.

Она делает ещё глоток шампанского и изучает меня поверх края бокала. У неё острые инстинкты, она всегда читает людей, всегда анализирует.

— Это кажется особенным. Мы что-то празднуем?

Моё Эфирное Ядро пульсирует быстрее. Я ждал этого момента весь вечер, репетировал его в голове, но теперь, когда он настал, нервозность усиливается.

Я встаю и обхожу стол. Её глаза следят за мной — любопытные и настороженные. Я опускаюсь на одно колено рядом с её стулом. Её дыхание меняется. Я слышу, как ускоряется её сердцебиение, как кровь бежит по венам.

Я тянусь в нагрудный отсек и достаю бархатную коробочку. Когда я открываю её, бриллиант ловит каждый источник света в саду и отражает его, преумножая. Кольцо из 1890 года, стиль ар-нуво, с замысловатым металлическим узором, завивающимся вокруг трёхкаратного бриллианта. Ювелир, который продал его мне, сказал, что оно было сделано в Париже для дочери аристократа. Оно пережило войны, революции и более века человеческой истории. Когда я увидел его, я понял, что оно идеально для Джессы. Она из рода старых денег, старых проклятий и семьи, которая выстояла сквозь поколения.

Она вскрикивает и вскакивает со стула, закрывая рот обеими руками. Её глаза наполняются слезами.

Я смотрю на неё, стоя на колене.

— Ты переопределила мою жизнь, Джесса. Всё, что я, как мне казалось, понимал о себе и о своём предназначении… Ты изменила это. Другие физически переделывали меня на протяжении веков, но ты переделала меня духовно. Ты помогла мне открыть душу, в существование которой я не верил. Ты заставила меня стать большим, чем я думал, что могу быть.

Я протягиваю ей кольцо.

— Джесса Холлоуэй, ты станешь моей женой?

— Да. О Боже, да!

Она судорожно кивает, слёзы катятся по щекам. Я беру её левую руку в свою и осторожно надеваю кольцо ей на палец. Оно сидит идеально.

Она смотрит на кольцо, затем на меня, потом снова на кольцо. Бриллиант отбрасывает радужные блики на её кожу, танцуя вместе с движением руки.

Затем она бросается на меня.

Я легко подхватываю её, вставая, пока она обвивает мою шею руками, а ногами — мою талию. Она прячет лицо у меня на плече, и я держу её так, как всегда. Нежно, осторожно. Во мне два с лишним метра усиленной стали, а в ней — метр пятьдесят семь плоти и костей. Я мог бы причинить ей боль, даже не желая того.

Она отстраняется, чтобы посмотреть на меня, лицо мокрое.

— Ты только что сделал меня самой счастливой женщиной.

— Ты делаешь меня самым счастливым мужчиной каждый день.

Она подаётся вперёд, целует меня, и я чувствую вкус охлаждённого шампанского на её губах.