Я не двигаюсь ни на миллиметр. Её соки покрывают моё лицо, стекают по подбородку и горлу. Её бёдра дрожат под моими сжимающими их руками. Я чувствую, как её мышцы содрогаются от напряжения и усилий. Она вскрикивает, когда кончает снова, её тело судорожно бьётся надо мной.

Ещё больше влаги плещет мне на лицо, и я чувствую её вкус снова, теперь ещё более интенсивный. Она ахает от удивления, затем вырывается ещё один стон, бёдра дёргаются ещё раз, и она снова плещет на меня.

— О… чёрт… не знаю, как… — она задыхается, едва может связать предложение. — Я никогда раньше так не делала.

— М? — я слегка наклоняю голову, чтобы посмотреть на неё.

Она раскраснелась от груди до корней волос, тяжело дыша через приоткрытые губы. Её синие волосы — в беспорядке, прилипли к влажному лбу и шее, глаза остекленели и расфокусированы.

Она качает головой, и у меня такое чувство, что только что произошло нечто, чего она не ожидала, но не уверенна, как именно это объяснить.

Всё, что я знаю: она — богиня, а я недостоин даже преклонять перед ней колени.

Он выглядит таким греховным сейчас, весь покрытый моей смазкой. Этот второй оргазм был лучшим из всех, что я когда-либо испытывала без проникновения. Я впервые в жизни испытала такой мощный прилив влаги, и это случилось на стальном, лишённом губ лице. Кастиену нужно было лишь сидеть неподвижно, и этого хватило, чтобы свести меня с ума.

Я понимаю, что дело не только в физиологии, но и в психологии. Он заводит меня ментально. Его десять заповедей, его рассуждения о том, что запрещено… Сам факт того, что он девственник, который никогда даже не прикасался к себе, заставляет мой клитор пульсировать с новой силой. Я хочу оставить на нём свой след везде, где только можно. Я первая женщина, которая у него когда-либо была, и я хочу сделать это незабываемым для него.

Плохо ли, что я хочу испортить его для любой другой, которая может появиться после меня? Внезапно я почувствовала собственничество. Может, я буду эгоисткой и оставлю его только себе?

Я всё ещё пытаюсь отдышаться после того, как кончила дважды подряд, но вид того, как он стоит на коленях между моих ног с моей влагой на лице, заставляет меня хотеть его снова. Его серебряные глаза светятся, пока он смотрит на меня снизу вверх.

— Ты хочешь прикоснуться ко мне? — спрашиваю я.

— Да. Но больше всего на свете я хочу поцеловать тебя, и мне больно от того, что я не могу.

Только от осознания того, как сильно он меня желает, с моим мозгом происходят удивительные вещи. Я понимаю, как сильно он, должно быть, хочет стать человеком. Должно быть, ужасно осознавать, что только одна часть его тела напоминает что-то человеческое — его член, — в то время как всё остальное — чистый механизм. Ни губ, чтобы целовать, ни языка, чтобы чувствовать вкус, — только бесконечная сталь.

Я подтягиваю его ближе, так, чтобы наши лица оказались рядом.

— Позволь мне попробовать кое-что.

Я закрываю глаза, подаюсь вперёд и высовываю язык, чтобы слизать то, что размазала по его лицу. Сталь тёплая, и я чувствую свой собственный вкус на нём — соль и привкус собственного тела. Кастиен вздрагивает и рычит.

— Я чувствую твой вкус.

Я лижу его снова, на этот раз смелее, проводя языком по изгибу челюсти и опускаясь туда, где шея переходит в плечо. Вино в моей крови делает меня достаточно храброй, чтобы сделать это, дать ему то, чего он хочет, даже если это не настоящий поцелуй. Без этого винного дурмана у меня бы не хватило смелости зайти так далеко.

Его руки резко выбрасываются вперёд и хватают меня за талию. Он толкает меня на кровать и нависает сверху, пока жар излучается от всего его тела. Я улыбаюсь и откидываюсь назад, позволяя ему взять контроль, любопытно наблюдая, что он сделает дальше.

Но он ничего не делает. Он замирает, словно в нерешительности. Это либо потому, что он ждёт разрешения, либо потому, что просто не знает, что делать. Скорее всего, и то, и другое.

Я беру одну из его рук и направляю её вниз по своему телу, чувствуя, как моя кожа горит и исходит влагой от пота, когда я кладу его ладонь на свою грудь.

Он осторожно мнет плоть, но так как он такой жёсткий и сильный, давление ощущается как нечто интенсивное, неумолимое. Он раскалён, и пока я заперта под ним, его жар заставляет меня потеть ещё сильнее. Я выгибаюсь навстречу его прикосновениям, желая, чтобы он исследовал каждый уголок меня.

Я направляю его руку ниже, по животу и между ног. Он опускает взгляд и наблюдает, как медленно погружает один палец внутрь. Его палец горячий и твёрдый, он не сгибается и не поддаётся, как человеческий. Сталь почти неумолима.

— Ты такая тёплая, — говорит он. В его голосе звучит изумление. — Такая влажная. Такая узкая.

— Тебе нравится? Всё это только для тебя.

Он осторожно двигает пальцем, беспокоясь, как бы не причинить мне боль. Я тянусь к его члену, обхватываю его рукой и один раз провожу от кончика до основания. Сталь гладкая и горячая под моей ладонью.

Тут Кастиен перестает двигаться, и я думаю, что совершила ошибку.

— Это нормально? — спрашиваю я.