— Ты такой зануда, — говорю я, но глаза уже закрываются. Усталость тянет на дно, и я засыпаю раньше, чем слышу его ответ.

Я просыпаюсь от тепла.

Укрытая одеялом, я лежу, а Кастиен лежит на боку рядом со мной, наблюдая за мной в слабом мерцании свечей.

Я зеваю и потягиваюсь. Мои мышцы ноют самым приятным образом — они мягкие и расслабленные.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я. — Смотришь, как я сплю?

Он тянется и убирает прядь синих волос с моего лица.

— Я запоминаю тебя.

— Зачем? Думаешь, так быстро от меня избавишься?

Он отводит взгляд и не отвечает. Кажется, он что-то скрывает, или это просто моё воображение. Правда в том, что я не могу его прочитать. Неважно, насколько я хороший психолог. Если на его лице буквально нечего читать, потому что у него отсутствуют человеческие черты, то я потеряна, могу только гадать.

— Который час?

— Шесть утра.

Я стону и сажусь. Одеяло сползает на бёдра, и прохладный воздух касается кожи. Голова гудит. Неужели мне действительно нужно было выпить так много вина?

— У меня болит голова, — бормочу я, прижимая большие пальцы к вискам. — Но я приведу себя в порядок, и нам нужно идти. Я заберу то, что в сейфе, и тогда… — я прикусываю губу. — И тогда моя жизнь станет такой, какой я захочу.

Он не комментирует, просто наблюдает этими серебряными глазами, которые ничего не выдают.

Я встаю с кровати и иду в ванную. В тазу свежая вода — магия заменила вчерашнюю, пока мы спали. Я смачиваю ткань и начинаю мыться между ног, откуда всё ещё сочится его серебристая жидкость. Ткань светится, я выжимаю её, снова смачиваю и очищаю бёдра и живот.

Сегодня я проникну в этот сейф. Камера Исповеди — последнее, что стоит между мной и всем тем, ради чего я прожила жизнь. Кастиен не может помочь мне с тем, что она спросит. Она потребует правды, и правда должна исходить от меня. Я должна встретить её в одиночку.

Но мне нужно, чтобы он был там. Я привыкла к нему, к тому, как он отвечает мне, как делает то, о чём я прошу, но всё же даёт отпор, когда я захожу слишком далеко. Мне даже нравятся споры. Мне нравится иметь кого-то, кто не прогибается передо мной только потому, что я громкая.

Миссия закончится, и что тогда станет с нами? Можем ли мы быть вместе? Человек и механический ангел, который думает, что у него нет души. Не знаю. Но сейчас я не могу об этом думать. Мне нужно сосредоточиться.

Я возвращаюсь в спальню. Кастиен стоит у двери, ожидая. Я натягиваю одежду, хватаю бутылку вина со стола и делаю большой глоток. Оно жжет горло и немного ослабляет головную боль. Иногда лучшее лекарство от похмелья — ещё немного алкоголя. Или нет. Возможно, я пожалею об этом позже.

— Пойдём? — спрашиваю я, усмехаясь ему. — Богатства Холлоуэев ждут.

Я иду к двери и тянусь к его руке. Мои пальцы скользят между его стальными, и это кажется естественным.

Он не отстраняется. Его пальцы смыкаются вокруг моих.

Когда мы исчезаем в очередном тёмном коридоре, я думаю… Может быть, я наконец-то смогу получить всё, чего хочу. Деньги, карьеру, ради которой работала… Его.

Это последнее испытание. Джесса получит то, что хочет, а я вернусь в АБМ в поисках своего конца.

Она не выпускает мою руку с тех пор, как мы покинули спальню, и я не знаю, что это значит для неё. Держится ли она за меня, потому что напугана, потому что хочет этого, или потому что в какой-то момент той ночью грань между этими вещами исчезла для нас обоих. Но если она не отпускает, то и я не буду.

Бесполезно пытаться понять, почему Джесса делает то, что делает. Она для меня загадка — женщина, которая берёт то, что хочет, и делает всё необходимое, чтобы это получить, и я восхищаюсь этим в ней, даже когда это оставляет меня в руинах. Неважно, что иногда она ломает вещи. Она сломала и меня, и я чувствую это по тому, как моя архитектура больше не в порядке после того, как я позволил себе обладать ею всеми теми способами, что были прошлой ночью. Но это нормально, потому что я знал, на что шёл. Для неё я — секс на одну ночь, то, что люди делают постоянно. Для меня она — всё. Но мои чувства — не её ответственность, и я буду нести их в одиночку.

Джесса — мой конец, и это приемлемо. Я прожил достаточно долго, был деактивирован и реанимирован уже дважды, вытащен из земли и пересобран людьми, которые хотели, чтобы я убивал ради них. В этот раз я попрошу директора АБМ спрятать меня получше, разобрать, если понадобится, разбросать части так, чтобы никто не смог вернуть меня обратно. Я хочу, чтобы эта жизнь — та, в которой я встретил Джессу, — стала моей последней. Я хочу, чтобы последним, что сохранится в моих банках памяти, был звук её голоса, произносящего моё имя, и ощущение её губ, прижатых к моему лицу.

Коридор открывается в комнату. Я замираю, не веря своим глазам.