Я подхожу проверить примыкающую каморку и морщу нос. Там средневековый нужник и умывальник. Не идеал, но сойдет. Когда я выхожу обратно, Кастиен всё ещё стоит там, где я его оставила, озираясь по сторонам, будто ожидая, что комната исчезнет.

— Понятия не имею, сколько сейчас времени, — говорю я.

— Десять вечера, — отвечает он.

— Я вымотана, голодна, и у меня всё болит. Нам нужно отдохнуть пару часов, прежде чем идти к сейфу. Это испытание тоже не из лёгких. Мне нужно собрать мысли в кучу, если я хочу его пройти.

— Понимаю.

Кастиен выбирает один из стульев и садится. Спина прямая, руки лежат на коленях. Выглядит как статуя.

Я хмурюсь.

— Что ты делаешь?

— Мне не нужен отдых. Я не сплю.

— А что ты делаешь вместо этого?

— Раз в три дня я перехожу в режим часового на два часа для дефрагментации систем, но при этом сохраняю бдительность.

— Должно быть, приятно. А теперь представь, сколько времени я трачу на сон.

Я направляюсь в пристройку, чтобы воспользоваться нужником и немного умыться. Впервые за весь день между нами есть стена, и я понимаю, что эта ночь будет странной. Нам придётся делить комнату, и я буду спать, пока он стоит на страже. Но я так устала, что, думаю, это не станет проблемой.

Когда я выхожу, я открываю деревянный сундук и нахожу именно то, на что надеялась. Сверху лежит средневековая ночная сорочка, а под ней — припасы в плетёной корзине: сушёная еда, которая выглядит так, будто её приготовили сегодня утром, вино и бутылка чистой воды.

Я вытаскиваю сорочку, и Кастиен отворачивается. Я принимаю это как разрешение переодеться. Сорочка из мягкого льна, с длинными рукавами, скромная, доходит до самых лодыжек. Удивительно удобная. Я собираю еду и вино, приношу всё к столу, подготавливая тарелку с хлебом, твёрдым сыром, вяленым мясом и сухофруктами. Всё на вкус идеально, будто приготовили сегодня, а не столетия назад.

— Магия сохраняет всё и делает это безопасным для употребления, — объясняю я, наливая вино в кубок. — Хотя тебе это неинтересно, раз ты не ешь. Ещё одно благословение.

Кастиен поворачивается ко мне и кладёт руки на стол.

— Я часто забываю поесть, — говорю я между кусочками. — Когда я занималась исследованиями или готовилась к экзаменам, я так фокусировалась, что чуть не падала в обморок, прежде чем вспоминала, что голодна.

— Зачем ты так себя наказываешь?

Я смеюсь.

— Это не наказание. Просто так я функционирую, когда нахожусь в стрессе. Или, скорее, не функционирую.

Вино старое и крепкое, чувствую, как оно быстро начинает действовать, согревая меня и расслабляя мышцы. Я не привыкла к алкоголю, и половины бутылки хватает, чтобы стать смелой. Оно также «согревает» меня в другом смысле: тепло разливается внизу живота каждый раз, когда я ловлю его взгляд на себе.

Когда я заканчиваю есть, я откидываюсь на спинку стула и изучаю его лицо.

— Можно тебя спросить?

— Да.

— Что ты обо мне думаешь? По-настоящему, а не то, что ты должен говорить как мой телохранитель.

— Не уверен, что понимаю.

— Да, понимаешь. И ты не должен уметь лгать или игнорировать прямые вопросы, верно?

— Верно.

— Так скажи мне. Что ты обо мне думаешь?

Он молчит, но я терпелива. Это всё вино — я чувствую себя такой игривой, хочется подразнить его. Но я и серьёзна. Я хочу знать.

— Я думаю, ты умна, — говорит он. — Храбра до безрассудства и упряма до невозможности. Ты споришь со всем, включая концепции, существующие веками.

— Это плохо?

— Нет. Это восхитительно.

Жар разливается по груди.

— Что ещё?

— Ты красива. Впрочем, ты и сама это знаешь. Ты движешься так, будто тебе принадлежит любое место, куда ты входишь.

У меня перехватывает дыхание.

— Что-то ещё?

Его голос становится ниже.

— Ты заставляешь меня хотеть того, чего я не должен хотеть. Чувствовать то, что не должен чувствовать.

— Было бы так уж плохо, если бы мы немного поэкспериментировали? Мы нравимся друг другу. Я хочу тебя, а ты хочешь меня.

Я прикусываю нижнюю губу и хлопаю ресницами, глядя на него. Я веду себя слишком очевидно, но мне плевать. С ним, думаю, очевидность — ключ к успеху.

— Джесса…

— Я знаю, что ты не хотел анатомию, которая у тебя есть, но, может, она дана тебе не просто так? Разве всё в жизни не происходит не просто так?

Его руки сжимаются в кулаки на столе.

— Это только твоё любопытство? — спрашивает он.

Я серьёзно обдумываю это, затем качаю головой.

— Нет. В смысле, да, но не только любопытство. Не знаю, как объяснить.

— Тебе не нужно объясняться передо мной.

— Секс — это не грех, если двое людей нравятся друг другу и есть согласие, Кастиен.

— Если это вне брака — грех.

Я смеюсь. Знаю, звучит пренебрежительно, даже грубо, но ничего не могу с собой поделать.

— Брак — это концепция, придуманная обществом. Он не священен, он практичен.