— Второе кольцо, четыре щелчка против часовой, — командую я. — Алхимический знак золота должен совпасть с… Погоди. — Я медлю, сомневаясь в себе. Прибывающая морская вода отвлекает, а холод мешает соображать. — На самом деле, два щелчка. Всего два.

Кастиен поворачивает.

Я прикусываю губу, вглядываясь в выравнивание.

— Нет. Неверно. Верни на один щелчок назад.

Он без комментариев делает, как сказано. Я в панике. Нельзя начинать косячить так рано.

Уровень воды у груди. Начинаю дрожать, пальцы немеют, пока я ощупываю знаки.

— Это кольцо. Поворачивай, пока дата 1347 не встанет напротив скрещённых мечей на четвёртом кольце.

Он поворачивает.

Я хмурюсь. Что-то не то.

— Стоп, нет. В другую сторону. Крути в другую.

Одна ошибка следует за другой. Тревога нарастает, я начинаю сомневаться в каждом своём действии.

Морская вода доходит до плеч, приходится откинуть голову назад, чтобы держать рот над поверхностью.

Я даю Кастиену инструкции, он их выполняет, но я понимаю, что они неверны, и заставляю его отменить последние три шага. А потом снова меняю решение. Я в панике, мысли путаются.

Вода поднимается над моей головой, а потом и над его. Приглушённый гул заполняет уши. Мы продолжаем работать, пока мне не приходится оттолкнуться от пола, выплыть на поверхность, прорвать её и судорожно глотнуть воздуха. До потолка метра два с половиной. Я барахтаюсь на месте пару секунд, грудь болит. Неудивительно, что я подхватила простуду века, делая это дважды. Третий раз в ледяной воде — это уже безумие. Хотя, без труда не выловишь и рыбку из пруда, верно?

Делаю глубокий вдох и ныряю обратно.

Кастиен стоит на коленях у люка, где я его оставила. Его светящиеся глаза подсвечивают мутную темноту. Ему не нужно всплывать за воздухом, поэтому он ждёт. Я подплываю к нему, хватаюсь за плечо, чтобы стабилизироваться.

Я указываю на четвёртое кольцо, даю направление и амплитуду поворота — он исполняет. Проверяю, киваю. Всплываю за воздухом, снова ныряю. Даю новую команду, он корректирует механизм. Проверяю. Всплываю. Снова и снова. Воздушная прослойка под потолком с каждым заходом становится всё меньше, а на расшифровку конфигурации уходит всё больше времени.

На пятом кольце латинская фраза «sanguis et aurum» — кровь и золото — должна встать напротив символа чаши. На это уходит четыре попытки и два заплыва на поверхность, но наконец кольцо со щелчком встаёт на место.

Шестое кольцо: дата 1666 должна совпасть с черепом. Оно самое тяжёлое, намертво заросшее коррозией, поэтому Кастиену приходится приложить всю свою мощь. Четыре захода, и всё равно не получается. Это последнее, и почему-то я не вижу правильного положения.

Прошло уже минут пятнадцать или двадцать. Ощущается как часы.

Я плыву наверх. Голова пробивает поверхность, и я чуть не впечатываюсь в каменный потолок. Вздрагиваю, отшатываясь.

Воздуха осталось сантиметров пять, не больше. Приходится задрать лицо и прижаться носом к потолку, чтобы дышать. Жадно хватаю ртом остатки воздуха. Он разреженный и спёртый.

Лёгкие горят, каждая мышца в теле вопит от боли. Губы наверняка посинели от холода, зуб на зуб не попадает от озноба. Едва держусь на плаву.

Внутри закипает ужас. Что за чёрт? Я не могу этого сделать. Я один раз уже справилась, но сейчас… нет. Мышцы сковывает парализующий страх.

Кастиен всплывает рядом со мной.

Его руки тянутся ко мне и хватают за рёбра. Они огромные. Пальцы почти смыкаются вокруг моего торса. Он держит меня так осторожно, словно боится сломать. Я чувствую его через свою промокшую рубашку.

Его стальное тело начинает нагреваться. Он будто разогревается изнутри. Жар просачивается через мою замёрзшую кожу, исходя из его ладоней и разливаясь по груди.

Шок прошибает сильнее паники. Он горячий, и это тепло помогает мозгу снова включиться.

Мы плотно прижаты друг к другу в крошечном воздушном пространстве. Наши лица в сантиметрах, его глаза пристально следят за моими.

— Ты справишься, — говорит он.

Я киваю. Горло перехватило, не вымолвить ни слова, но ему достаточно и этого, чтобы кивнуть в ответ.

Мы вместе уходим под воду, его рука перемещается с моих рёбер на поясницу. Ладонь прижимается к основанию спины, прямо над бёдрами. Жар исходит из этой точки контакта, разливаясь по позвоночнику, по всему телу, до самых кончиков пальцев.

Ни одно задание прежде не выбивало меня из колеи так, как это, а мы пока только на первом этапе.

Я осознаю это так же чётко, как осознавал бы сбой в своих системах. Не с тревогой, но с тем пугающим пониманием, что что-то пошло не так, а источник проблемы я найти не могу.

Моя концентрация всегда была абсолютной — это то единственное, в чём я никогда не сомневался. Я нацеливаю её на проблему, и она остаётся там, пока проблема не будет решена. Но теперь я то и дело теряю её.