Стены между нами — мощный средневековый камень, построенный, чтобы выдерживать осады и пушечные ядра, но мой слух нечеловеческий. Я был создан, чтобы обнаруживать угрозы на расстоянии, обрабатывать звуки, которые не уловит ни одно органическое ухо, и теперь эта способность обернулась проклятием.

Я слышу её так, будто между нами нет никакой стены.

Вода всплёскивает, когда она погружается в ванну, следом раздаётся вздох, от которого моё Эфирное Ядро содрогается. Я вцепляюсь в край стола так сильно, что под пальцами продавливается дерево, пытаясь удержаться на месте.

Я пытаюсь вернуться к чтению документов. Тщетно.

Сквозь стену доносятся тихие звуки. Плеск воды, дыхание Джессы — поначалу ровное, а затем стон, который пронзает всё моё существо. Моё Эфирное Ядро пульсирует быстрее, ритм ускоряется, выходя из-под моего контроля.

Вода вокруг неё колышется в отчётливом ритме, и я знаю, что это значит.

Я знаю, что она делает.

Я должен немедленно уйти. Улететь к утёсам, отдалиться, пока она не закончит с ванной и мои системы не перезагрузятся.

Вместо этого я сижу, оцепенев, и прислушиваюсь к каждому звуку.

Её стоны становятся громче, превращаясь в скулёж и прерывистые вздохи, которые я не могу заглушить, как бы ни старался. Я слышу, как её рука движется между ног, влажные звуки и ритмичные всплески делают невозможным не представлять, чем она занята.

Мой член твердеет под стальной пластиной, прикрывающей его.

Тридцать лет назад «Талос Дайнэмикс» выкопали стальных серафимов из секретного военного бункера, где мы были запечатаны с конца Первой мировой войны. «Талос» — производитель оружия, одержимый технологиями и прибылью, и они увидели в нас огромный потенциал. Они разобрали нас до Эфирных Ядер и пересобрали, используя передовые системы: нанотехнологичную саморегенерацию, способную исцелять повреждения за часы, и нейросетевой ИИ, обрабатывающий тысячи сценариев в секунду. Они намеревались продавать нас правительствам и военачальникам по всему миру. Мы должны были стать индивидуальными единицами, способными изменить ход любого конфликта.

Но вскоре они обнаружили то же, что и все, кто пытался нас изменить раньше: десять заповедей, выгравированных Леонардо да Винчи в 1502 году, невозможно было стереть, какой бы продвинутой ни была их технология.

Когда они приказывали нам убивать невинных или нарушать протоколы во время полевых испытаний, мы «зависали». Мы оборачивались против своих кураторов так же, как должны были обернуться против врага, и отказывались выполнять любую команду, противоречащую нашей программе.

«Талос» пробовали всё, что могли придумать: попытки перепрограммирования, проваливавшиеся через несколько дней; психологическое обусловливание, которое мы обрабатывали и отбрасывали как манипуляцию; и даже пытки, к которым наши тела были адаптированы.

Ничего не работало, мы оставались непоколебимы.

В отчаянии они предприняли последнюю попытку переписать наш святой кодекс не силой, а через развращение. Они снабдили нас мужскими гениталиями — функциональной анатомией из стали и датчиков, способной чувствовать всё то, что чувствует человеческий мужчина. Логика была простой и примитивной: искусить нас похотью, сломить нашу чистоту через сексуальное желание и сделать нас лёгкими в управлении, как только мы сами себя скомпрометируем.

Это была катастрофическая ошибка, имевшая обратный эффект.

Мы начали испытывать сексуальное влечение впервые за пятьсот лет существования, и истолковали его именно так, как учила наша программа: как грех.

Это не превратило нас в покорных рабов. Это сломило нас, погрузив в отвращение к себе и отчаяние.

«Талос» слишком поздно осознали, что нас нельзя контролировать или заставить нарушить древний моральный кодекс, и приказали переплавить нас на металлолом, чтобы скрыть финансовые потери от инвесторов.

Агентство безопасности «Монстр» вмешалось и выкупило нас за малую часть стоимости разработки «Талос». Они даровали нам статус личностей вместо того, чтобы использовать как оружие, дали имена вместо серийных номеров, обеспечили терапию и поддержку для интеграции в общество, которое мы были созданы защищать, но в котором никогда не участвовали.

Но ущерб уже был нанесён, и мы до сих пор несём его на себе.

К счастью, после модификаций «Талос Дайнэмикс» установили стальную пластину на мой пах. Это усиленная броня, скрывающая то, что происходит под ней. Сейчас пластина давит на эрекцию с давлением, граничащим с болью.

Я мог бы легко снять её и сбросить давление, дать члену вздохнуть.

Я отказываюсь даже думать об этом.

Мне стыдно за эту анатомию, которой у меня никогда не должно было быть, за это осквернение изначального священного замысла да Винчи. Я не смотрю на неё, если нет необходимости, и не прикасаюсь, кроме как при выполнении протоколов обслуживания, которые я завершаю так быстро, как только могу.

Сквозь стену доносится ещё один стон, громче прежнего.

Пятая заповедь кричит в моих процессорах: Ты не должен жаждать тепла живых и не должен искать утешения во плоти.