Когда поворачиваюсь в следующий раз, вижу, как он нюхает мой недопитый коктейль и презрительно морщится. Да, малыш, он алкогольный.

Сюрприз-сюрприз.

Я достаточно взрослая девочка, самостоятельная и свободная, никто не вправе осуждать меня. Больше я на него не смотрю, поэтому пропускаю момент, когда он уходит.

- Тот парень на тебя пялится! – кричит новая подружка, имя которой я так и не расслышала. – Симпатичный! - Я поднимаю глаза и вижу Кира. Он уже один, время за полночь, Егор, наверное, уехал к невесте. Я усмехаюсь и показываю ему средний палец. Он незамедлительно, элегантным жестом возвращает мне предложение, и я смеюсь.

Дальше я ежесекундно ощущаю на себе взгляд, и это приводит в обжигающий восторг. Жарко.

Как жарко!

В какой-то момент я оборачиваюсь и вижу рядом с собой Кира, он появляется именно с той стороны, где скачет пьяная толпа крупных мужчин, как будто случайно заслоняя меня от нее. Отворачиваюсь, чтобы скрыть улыбку. Девчонки показывают мне знаки, и я пожимаю плечами, а потом, когда диджей вновь включает Du Hast - видимо, это фирменная местная песня - пламя в баре взметается к потолку, все кричат. А у меня начинает кружиться голова.

Последствия настигают.

Я показываю Киру, что хочу пить, и когда он, спустя минуту, машет двумя запотевшими бутылками минералки, я клюю на этот крючок: опираюсь на его плечи и позволяю вывести себя из бара.

Мы вываливаемся из бара в ночную прохладу, отходим чуть дальше от курящих, Кир открывает бутылку на моих глазах. Хватаю и жадно пью. Он тоже пьет свою воду, а еще он немного вспотел, но я стою слишком далеко, чтобы почувствовать, как он пахнет.

- Спасибо! – наконец, кричу я и тут же зажимаю рот. На нас даже обернулись, упс. – Ой, не перестроилась еще.

- Что? – переспрашивает он, подыгрывая, поворачивается ко мне ухом и прижимает к нему ладонь. Смеюсь. Он тоже усмехается. Темные волосы кажутся совсем черными, они растрепались в таком эффектном легком беспорядке, что бесит. Я, наверное, выгляжу ужасно, но мне плевать.

Прислонившись к стене, я снова пью.

- Что это за знаки ты мне показывал? – вкидываю, оторвавшись от бутылки. – Ты хоть в курсе, что они значат и куда эти пальцы пихают?

Отпив еще немного, он вытирает губы тыльной стороной ладони. На правой руке оставляет вытянутыми средний и безымянный пальцы и делает ими одно совершенно недвусмысленное движение.

- Вот эти?

Кровь против воли (клянусь) ударяет в лицо.

Я слишком пьяная для этих игр.

- Черт.

- Классно танцуешь, - улыбается Кир.

- Спасибо. Не знала, что ты тоже. В плане, я поняла, зачем ты вышел на танцпол – многие уже накидались – спасибо, что подстраховал.

- А что сложного? – снова этот незамутненный взгляд.

- Да ничего, наверное. Многие парни переживают, что о них подумают. Кто-то не может выдержать и полчасика, - я снова делаю кавычки пальцами, ощущая себя заразившейся тупой привычкой.

- Я нет. Теперь ты со мной прогуляешься?

- Вообще-то я замерзла.

Следом мне на плечи падает ветровка. Посмотрите, какой настырный.

Глава 12

Кир

У коктейлей с газировкой есть одно паршивое свойство – если пить их после ужина, получаешь отсроченный эффект. Еда блокирует алкоголь в желудке, и он там просто копится. Один коктейль, второй, третий… пока пузырьки газировки, наконец, не пробивают защиту. Весь накопленный градус всасывается мгновенно и тут же бьет по мозгам.

В нашем случае это происходит в тот момент, когда мы с Роксаной переходим от одной тусовочной улицы к другой. Секунду назад мои мысли были кристально чистыми, сейчас же дорога под ногами начинает странно покачиваться. Роксана поднимает руки, балансируя и где-то на середине темного переулка восклицает:

- Как же я обожаю эту песню! – Она кричит, сама того не замечая, и мне смешно. Мне так смешно, словно мы вовсе не расставались. Раньше она часто меня смешила. - Ты вообще знаешь, как она переводится? Ты знаешь, Кир, немецкий язык? Я – нет, но песню эту переводила спе-ци-аль-но.

Мне плевать. Я стараюсь страховать ее от глубокой ливневки слева.

Хотя и отдаю себе отчет, что Рокс рассуждает о Du Hast, под которую мы выходили из бара, и которую она продолжает напевать.

- Это одновременно и антиклятва, и самое горячее признание в любви, которое я когда-либо слышала! Ты знаешь смысл этой песни, Кир? Ну что ты молчишь?

Ее лицо пылает, глаза задорно блестят, а губы… черт, ее припухшие, манящие губы словно спусковой крючок порождают внутри мысли, которые я прямо сейчас пытаюсь утрамбовать в башке, запихать в тот самый чулан, в котором живут первые в жизни эротические фантазии.

Отец однажды напился на рыбалке и признался, что хотел училку английского. Ну вы знаете, эти минуты откровения между отцом и сыном, от которых до боли в пальцах сжимаешь удочку, мечтая на ней же и повеситься. Когда англичанка наклонялась к нему проверить домашку, формы глаголов – последнее, о чем он мог думать.