Я жевал пирожок, что испекла нам с собой мама, и делала вид, что превратился в камень.

- А тебя что заводит? – спросил он будто доверительно и как бы невзначай, мы типа делились личным. Полагаю, он проверял, влекут ли его сына девчонки вообще.

Я покраснел как варившиеся в котелке раки и пролепетал какую-то чушь.

Насколько мне в то время было по хрен на училок, словами не описать, но и правдой я тоже поделиться не осмелился. Это уже тогда было слишком личное. Правда заключалась в том, что накануне я случайно увидел кружево белого лифчика Рокс, в следующие полгода воспоминание о нем занимало подозрительно много места в моем внутреннем мире. Пока я не научился в обход родительского контроля гуглить порно. Такой вот возраст.

Роксана продолжает что-то рассказывать про Rammstein, а я смотрю исключительно на ее лицо и шею, поражаясь, насколько у нее тонкая шея. Ниже яремной впадинки не опускаюсь принципиально - мой личный челлендж на сегодня.

- Так и знала, что не в курсе. Никто почему-то не в курсе! - Роксана толкает меня плечом и смеется. – Ну чего ты молчишь?

Я не молчу, а внутренне повторяю себе: я не животное, а взрослый мужчина, способный контролировать свои порывы.

Я накидался как скотина.

Еще немного и мой стояк может быть заметен.

- Героя спрашивают: «Согласен ли ты, пока смерть не разлучит вас, любить её и в горести?» На что это похоже, Кир?

- На клятвы верности.

- Верно! И знаешь, что он отвечает? Найн! То есть нет! И знаешь, как я это понимаю?

Роксана крутится и пританцовывает. Я собирался держаться от нее подальше, и еще раз напоминаю себе, что остался только для того, чтобы проводить ее до дома. Быть спокойным, что с этой пьяной сексапильной девчонкой ничего не случится. Ее новый бойфренд, или кто он там, очевидно, лох. Это всего лишь ответственность.

- Ему не нужна обязаловка, Кир. Он хочет ее выбирать сам. Каждый, мать его, божий день!..

Роксана обхватывает фонарь и пытается эффектно крутануться вокруг него. Да Господи.

- Рокс…

- Ой!

В следующую секунду она оказывается в моих руках - мир замирает, сверху падает небо. Она часто дышит, ее грудь вздымается, и я понятия не имею, откуда об этом знаю, ведь обещал себе не пялиться.

- Ой, - повторяет она и улыбается. Эта ее робкая, растерянная улыбка берет мою залитую алкоголем силу воли и швыряет в стену. Нокаут. И все же сила воли упорно поднимается, и я говорю сухо:

- Если ты это сделала не специально, то осторожнее.

- Это последствия.

- Последствия чего? Выпитого?

- Ты вообще мною не интересовался, да? – Ее улыбка меняется, и сама Рокс поспешно освобождается из моих рук. Я совсем недолго ее удерживаю прежде, чем отпустить. – Неважно. Все неважно! Ух! Как голова кружится! Пойдем еще куда-нибудь? Я не хочу домой. Представь, какого это, когда встречаешь человека и влюбляешься в него каждый день все сильнее и сильнее. Не потому, что поклялся любить, а потому что этот человек для тебя особенный. Борис бы сейчас сказал что-то вроде «все приедается», - она делает пальцами кавычки, - но зачем такая любовь, которой всего двадцать лет, а она уже приелась? Что ты молчишь? Ты меня разочаровал, Кир, ты ужасно меня разочаровал!

- И чем же на этот раз?

Она плюхается на лавочку, и я сажусь рядом.

- Ты в отношениях! В от-но-ше-ниях! – кричит она на меня. – А вместо того, чтобы восхищаться своей девушкой… Боже-е-е! – она убирает волосы за уши. – Какой сегодня улов? Да-да, сколько номеров ты собрал? Думал, я не видела, как ты стыковался телефонами со всякими телками?

- Телками?

Не будь она пьяна, я бы решил, что ревнует.

- Окей, не телки, - она смешно произносит слово телки, - красавицы, признаю, но это же неважно! Когда ты стал таким, Кир? А как же Саша?

Кто?

А, да.

Саша в прошлом. Мы расстались после того, как она высказалась про тебя. Потому что некоторые вещи не меняются, и пусть я ничего не знаю ни о тебе, ни о твоей крутой жизни в культурной столице, но я по-прежнему, по привычке или еще какой причине, никому не позволяю оскорблять тебя.

Что бы ни происходило и куда бы ни сворачивала жизнь.

Но я не могу это тебе сказать, потому что ты снова на меня посмотришь с этим сраным умилением, как на преданного щенка. Ты меня таким не уважала, и главное – я сам себя не уважал.

- У Саши все нормально, - усмехаюсь я, и Роксана толкает меня в плечо. Меня раздражает, что она постоянно меня трогает.

- Ну что за свинота! Ты ей изменяешь, серьезно? Часто? – Ее два больших пальца опускаются вниз.

- Тебя так беспокоит моя нравственность? Хочешь меня сдать? Валяй, мне плевать.

- Ну нет, я так не сделаю. Наверное… Ты раньше был другим! И мне больно! Больно, Кир!

- Может, я всегда был таким, откуда тебе знать?