— Зоя, скажи ему, я умоляю, — устало тру лоб. Ночка была та еще, воспоминания разблокировались, и сейчас я ощущаю, как напряжение давит на виски. Много времени я видел ее, когда закрывал глаза, потом это прекратилось. Время лечит. Время — пластырь, который отклеился.

Растрепанная. Мятое платье. Держит туфли в руке. Она вдруг опускает глаза, начинает плакать, и я все понимаю. Внутри меня растет такая волна ярости, что не описать, не обозначить словами. Такой ярости, которую я ни до, ни после не испытывал, которая превращает людей в животных, и к которой я точно не был готов. И эта волна меня накрывает.

Только не надо ждать от меня утешения.

Мне хотелось убить или умереть, не знаю, чего больше.

Чупа-чупсы лежат на столешнице у плиты, ровно там, где я их оставил. Я даже не знаю, почему вчера разозлился. Решил, что это какой-то намек? Мол, держи конфетку, соси и отвали? Очень в ее стиле.

Нет. Вообще-то совсем не в ее стиле.

Значит, проблема во мне, и мне точно стоит меньше о ней думать. Но как не думать, когда мы в одном городе? Я помнил Роксану красивой. Ладно, допустим, самой красивой. Оказывается, память сильно экономит детали.

Она обалденная.

Лицо стало взрослее, темные волосы длиннее, взгляд спокойнее, а вот мимика осталась прежней. Она все так же чуть щурится и подается вперед, когда пытается понять, серьезно я говорю или издеваюсь. Так же нервно улыбается, когда чувствует себя неуверенно. И так же громко и как-то заразительно естественно смеется, когда ей весело.

А я полный осел, что все это перечисляю.

Слышу чуть скрипучий голос Зои:

— Балбес ты. С тем же успехом можно вообще удалить класс dog и радоваться, что ошибки исчезли.

— Вы оба сегодня не в духе, я прав?

— Показывай всех, — я вновь надеваю очки. — Надо подумать.

— Всех сто сорок семь?

— Нет, Леш, только самых симпатичных.

— Давайте начнем с лабрадоров, — вкидывает Зоя.

— Я вас ненавижу.

— Всех, — говорю я уже серьезно и принимаю файлы.

Минут через десять экран забит кадрами: черные пакеты, кусты, коробки, человек на корточках — вот черт. А это серьезный прокол. Еще один пакет.

Листаю дальше, пытаясь понять, что у них общего, почему для нейросети они все похожи на собак, что она так косячит сегодня. На тестировании таких проблем не было. Поищем общие черты. Значит, все ошибки случились ночью. Уже что-то, но ночью система работает не первый день, и на тестах такого не было. Я увеличиваю подписи под файлами и пишу в чат:

«Это все камеры одной серии».

lexx: «Да».

Почти все они установлены низко. Ну и что? Открываю несколько кадров из обучающей выборки: ночных кадров достаточно, собаки нормальные, красивые, практически модельное портфолио, а вот с этой серии камер — почти нет. Леша пишет:

«Тревога у другого клиента».

Бросаю взгляд на часы — у клиента сейчас ночь. Открываю файл: DOG — 0.81. Теперь нейросеть обнаружила собаку в садовом кресле.

«Красивая такса, — пишу я. — Аж самому завести захотелось».

lexx: «…»

zoya.exe: «kir, нужно решение сейчас».

Для начала урежем количество ложных тревог.

Пишу: «Не триггеримся по одной детекции. Подтверждаем класс на нескольких кадрах трека. Если через пару кадров собака превращается в пластиковый стул — дропаем алерт».

lexx: «А если настоящая собака быстро пробежит?»

zoya.exe: «А если кресло будет собакой пять кадров подряд?»

kir (то есть я): «Воу воу, налетели. Тогда у нас будет очень убедительное кресло. Это временный патч, не решение».

А вот над решением придется подумать, и я погружаюсь в работу.

И работаю до самого вечера, прерываюсь, только когда телефон вибрирует.

Егор.

Давний приятель, мы знакомы со школы, потом несколько раз выбирались вместе на рыбалку и серфинг. Не лучшие друзья, но отношения хорошие.

— Привет.

— Привет! Узнал, что ты в городе. Не хочешь выпить?

Вообще-то хочу. Особенно при альтернативе остаться дома наедине с призраками собак, чупа-чупсами и собственными воспоминаниями.

— Куда ехать?

Глава 10

Роксана

— Да и вообще, запомни: отстойные фильмы заканчиваются свадьбой, удачные — с них начинаются, — заявляет Боря, возвращаясь из бара с двумя зелеными коктейлями. — Это к тому, что я думаю о ромкомах с хэппи эндами.

Мы заняли угловой столик на втором этаже модного бара. Чуть подальше от колонок, чтобы иметь возможность разговаривать, хотя я уже, самую малость, жалею об этом. Чувствую, что недостаточно камерная для такого сложного человека с высоким, притязательным вкусом.

— Ромкомы, мелодрамы и комедии, значит, снимают для тупых, — и, дождавшись кивка, продолжаю: — Как насчет фильмов с расчлененкой? — усмехаюсь, пытаясь спасти свидание. Обхватываю губами соломинку и делаю глоток. М-м-м, кисленько.

— Круто же, да? В паре моментов даже я отвернулся.