Судя по кратким ответам, его настроение падает все стремительнее, и я вновь усмехаюсь:

- Вчера твой голос был повеселее. И еще кое-что, - никогда себе не прощу, что нуждаюсь в целой секунде, чтобы продолжить непринужденно: - ты же будешь с Сашей? Ей тоже нужно одеться в нужные цвета.

- Передам.

Ну ты и сволочь. Терся вчера об меня, мудак. Ну ладно. Технически я об него терлась, но с его стороны не было ни одной попытки скинуть с себя похотливую девицу.

- И… я ей не скажу о твоем… этически небезупречном поведении, можешь не беспокоиться, - произношу серьезно. – Ты мне очень помог в Коста-Риве, я тебя прикрою.

- Я не беспокоюсь.

Жесть.

Вот мерзавец.

Просто жесть!

Не верит, что я его подставлю? Или ему плевать на девушку, которая в него влюблена?

- На всякий случай говорю. Понимаю, тема щепетильная, тебе неудобно попросить.

- На самом деле - мне плевать.

Вот как.

Крутанув крышку сахарницы чуть быстрее, я окончательно теряю над ней контроль. Та катится, катится, я тянусь за ней, но лишь подталкиваю. Крышка падает на пол, я наклоняюсь, случайно толкнув пластиковый стол, тот шатается, сахарница падает и разбивается.

- Дерьмо! – рявкаю в трубку.

Дважды дерьмо.

- Это не тебе!

- У тебя все нормально?

- А что? Тебе ведь на все плевать!

Я сбрасываю звонок и кладу телефон на стол. Негодование жаром прокатывается по коже, я подскакиваю и подхожу к окну. Зябко потираю предплечья, поджимаю губы и глубоко дышу, успокаиваясь. И чего взбесилась-то?

Они с Сашей так красиво смотрятся вместе. Мне просто жаль их пару. Вот в чем дело.

Сначала я убираю сахар, только потом, отмыв липкие пальцы, скидываю ему расписание и все необходимые ссылки.

Свадьба, которая казалась легким калымом, начинает превращаться в проблему.

Как же мне не хватает моего талисмана, но я буду спокойной, уверенной и справлюсь сама. Все будет нормально.

Кир Невский отвечает: «Спасибо, Рокс».

Набираю: «Пожалуйста, Кир», ловлю себя на том, что улыбаюсь трем буквам его имени, шепчу ругательства и отправляю.

ПС. Сама я не справилась.

Глава 14

Кир

- Какого черта? – выдаю я вместо приветствия, когда Роксана открывает дверь номера пятизвёздочного отеля.

Ее глаза кажутся огромными - возможно, дело в макияже, но сегодня Роксана непривычно кукольная. Волосы лежат таким образом, что кажутся еще длиннее. Блестящие, мягкие. Короткое черное платье идеально облегает тонкую фигуру и открывает бесконечные ноги, на которых я не буду фокусироваться ни сегодня, ни в другой день. Впрочем, как и на темно-карих глазах.

– Ты сказала, что черный нельзя, - обличаю я.

Цвет.

Меня интересует исключительно цвет, потому что на мне, мать его, оливковый пиджак, и если кто-то подумал, что я держал его в своем шкафу просто так, он долбанулся.

- Я на работе, - полушепотом поясняет она. Оглядывается: - ты рановато.

- Я тоже на работе. Мне пришлось купить новый костюм, ты в курсе, сколько он стоит?

- Пусть сойдет за подарок молодым, - парирует она, совершенно игнорируя тот факт, что мне не смешно.

- Ты предлагаешь подарить молодым ношеный пиджак? – приподнимаю брови.

На что Роксана беззаботно пожимает плечами, украшая мир одной из тех своих невинных улыбочек, на которых зависают разные оболтусы.

Я немного зол, это правда. Почти три часа натирал до блеска машину и изрядно проголодался. Надо было поесть по дороге.

– Заходи, - приглашает кивком. - Кстати, если тебе понадобится платочек – у меня есть.

Фыркаю.

- Спасибо, оставь себе… - а потом замолкаю.

Номер огромный, президентский или как там они называются. За прихожей открывается целая квартира: гостиная, спальни, еще какие-то двери… Темные стены, тяжелые шторы до пола, мягкий свет и громадная люстра над кожаным диваном, на котором можно было бы разместить футбольную команду. Но производит впечатление совсем другое.

Наташа в белом платье и прозрачной тонкой фате сидит у окна, смотрит на свои руки и выглядит совсем другой - кроткой и хрупкой. Егор рядом. Он сжимает высокую спинку резного стула и любуется. Именно любуется, это не наигранные эмоции, либо я ничего не понимаю в людях. Пусть я не близко знаю этого парня, но впечатление чувствительного человека он не производит. Егор по уши влюблен, и это так очевидно, что становится неловко подсматривать. Именно этот момент навсегда запечатлеет на пленку фотограф, работающая в паре метрах.

- Я не могу, - прижимает бумажный платок к глазам Роксана. – Какие они чудесные, какие красивые, мои птенчики. Не нужно было краситься сегодня. – Всхлипывает и протягивает мне свой платок, я зачем-то его беру и держу в руке. – Восхитительные, не так ли?

Егор замечает меня и смущается, фотограф оборачивается и одаривает злым взглядом, просит не отвлекаться.

- Можно попросить вас отойти? Тут момент.