— Осталось меньше года, — отвечаю как обычно, — Как-нибудь справимся.

Я тоже обижаюсь на папу. И порой так сильно, что мне приходится бороться с соблазном не брать от него трубки или не отвечать на сообщения. Но потом я заставляю себя взять в руки и успокоиться. Если еще и я начну жалеть себя и проклинать отца, как моя мама, ничего хорошего из этого не выйдет.

И потом, если он получит от меня глухую стену игнора, мне кажется, он не сильно расстроится и найдет в моем поступке повод переложить ответственность на нас с мамой. Поэтому я пока держу относительный нейтралитет и играю роль чего-то, похожего на буферную зону между моими родителями. Перекинуться парой дежурных фраз один раз в месяц не так уж и сложно, верно?

Мама разогревает мне обед, быстро убирает со своей половины стола тетрадь и сборник научных статей. Она работает в том же институте Геологии и Вулканологии, в котором всю жизнь трудится папа. Возглавляет лабораторию геохимии вулканических процессов. Свою новую любовь, к слову, отец нашел там же. Ею оказалась аспирантка, которая пишет диссертацию и ездит с ним в экспедиции. И я представляю, сколько сил требуется маме, чтобы держать лицо на работе и не сломаться под шквалом сплетен и домыслов.

— Никита нашел работу? — спрашивает она, оглянувшись.

Я, тщательно прожевывая, подсознательно оттягиваю момент, когда нужно будет признаться, какую именно.

— Нашел. Сегодня первый день вышел.

— Правда?.. — она поворачивается и с тарелкой в руках приближается к столу, — Куда? Все-таки решил пойти работать в школу?

Моя мама, как и мама Никиты, тоже считает, что Нику нельзя расставаться с физикой. И сам Никита не против, но совершенно не настроен прилагать усилия, чтобы подниматься по карьерной лестнице.

— Нет, — я проглатываю кусочек хлеба и беру ложку, — Он... пока устроился в магазин электроники.

— В магазин? — мама хмурится, глядя на меня поверх очков, а потом и вовсе снимает их и кладет на стол, — Какой еще магазин, Соня?..

— Электроники, — проговариваю я негромко и тут же поясняю, — Чтобы набраться опыта. Для записи в трудовой.

— Ему с его дипломом нужно набираться опыта в школе или вообще следовало пойти в аспирантуру! Зачем ему запись в трудовой о такой работе?!

— Он не хочет, в школу, мам...

— О, господи!.. — она хватается за голову, — Одна в ночной клубе, второй в магазине. Вы меня в могилу свести хотите?

— Нам нужно на что-то жить.

Опираясь о стол, мама тяжело поднимается и идет к шкафчику, в котором у нее хранятся лекарства. Достает оттуда пузырек с сердечными каплями и наполняет стакан водой.

— Мам, ты чего?..

— А ты? Получишь диплом и продолжишь работать официанткой?

— Нет.

Она выпивает капли, проводит рукой по лицу и возвращается за стол.

— Ну, хочешь, я буду отдавать тебе половину зарплаты?

— Ты с ума сошла?! — восклицаю я, — Я сама в состоянии о себе позаботиться.

— Или потребую денег у твоего отца!

— Не нужно, мам!.. Не унижайся!

— А я готова унижаться, — с жаром проговаривает она, прижав руку к груди, — Не за себя! За тебя!..

Я знаю, подобные приступы беспокойства за меня случаются с ней время от времени. Но потом она, словно выполнив свой материнский долг, надолго успокаивается и оставляет меня в покое.

— Хотя бы перестали снимать чужую квартиру и переехали ко мне или к родителям Никиты, — предлагает то, чем обычно заканчивает подобные разговоры, и я понимаю, что кризис миновал.

Тема закрывается. Мы вместе, как раньше, занимаемся домашними делами. Мама рассказывает о работе, старательно избегая тему отца и его новой любви. Я говорю об университете и делюсь планами относительно дипломной работы. Засиживаюсь у нее допоздна, а потом, когда на улице темнеет и становится значительно холоднее, на автобусе возвращаюсь домой.

Еще во дворе замечаю, что в нашей квартире не горит свет. Скорее, всего Никита вернулся с работы и рубится в игрушки или уже спит.

Захожу тихо, стараясь не шуметь и не шуршать пакетом с угощением для Ника, который мама дала мне с собой. Разуваюсь, раздеваюсь и заглядываю в комнату.

Так и есть — распластавшись на диване на животе, Ник негромко посапывает в подушку. Я быстро раздеваюсь, принимаю душ и, осторожно потеснив его, укладываюсь с краю дивана.

— Ммм...

— Тшш... это я, — шепчу тихо, — Спи.

Он шумно, со стоном вздыхает, перекатывается набок, а потом переворачивается на спину.

— Ты долго.

— Спи, Никит.

Я не хотела его будить. В моих планах было отключиться и проспать до будильника, чтобы потом к восьми часам ехать на лекции.

— Устал... устал, как собака, — бормочет нечленораздельно, — Коллеги тупоголовые... Покупатели приставучие.

— Угу... спи.

— Ни поговорить... ни обсудить... — выдает еще более невнятно на выдохе.