Падает на диван в метре от меня и, уронив голову на спинку, закрывает глаза сгибом локтя. Тонкая ткань черной рубашки обрисовывает каждую выпуклую мышцу рук и плеч.

Я сползаю ниже, стараясь двигаться бесшумно, поднимаюсь на ноги и оглядываюсь. Виктор не шевелится, грудь вздымается мерно, на шее бьется вена. Сделав шаг по направлению к двери, снова останавливаюсь и тихо предупреждаю:

— Я пойду работать. Отдыхайте.

— Не пойдешь, — выдыхает он, — Иди сюда, София.

Оцепенев от страха, я застываю на месте. Он стекает холодной струйкой вдоль позвоночника и запускает по телу волну нервного озноба.

— Зачем?

— Не бойся. Иди ко мне, — проговаривает он, — Я девочек не обижаю.

И тут сердце бросается на ребра. Ударяется о них раз, второй. Колотится, отдавая стуком в барабанные перепонки. Я возвращаюсь к дивану, не чувствуя под собой ног. Останавливаюсь, когда между мной и его отведенным в сторону коленом остается не больше двадцати сантиметров.

А потом, не дав мне сориентироваться, Литовский обхватывает мое запястье, мягко, но настойчиво тянет на себя и заставляет оседлать его колени.

— Помоги мне расслабиться.