— У нас в комнате есть немного виски. Он уже давно пылится, но ты могла бы найти ему применение. Подойдёт?

— Вайпер, так ты прятал от меня заначку?

— Может, самую малость. — Его голос звучал игривее, чем обычно. Это было непривычно, но приятно. — Но напоить свою ученицу никогда не было моей главной задачей.

— Или задачей вообще, судя по всему.

— Дома для тебя это было обычным делом? — поддразнил он. — Может, мне стоит звать тебя Пьянью, а не Косторезом?

Я слегка шлёпнула его по животу.

— Нет! Я могла иногда выпить бокал вина или медовухи, но сильно напилась только один раз и поклялась больше никогда этого не делать. Эль всё равно дрянь. А виски на вкус ещё хуже. Не понимаю, почему мужчинам он так нравится. Кейс постоянно подбивал меня пить, пока меня не скрутило, и ему это казалось ужасно смешным.

Его рука на моей талии заметно сжалась.

— И за этого человека ты хотела выйти замуж? — Игривые нотки без следа исчезли из его голоса.

— Он ничего плохого не имел в виду. Он то же самое делал с моим братом.

— И никто не объяснил ему, что с девушкой, которая тебе нравится, не обращаются так же, как с друзьями-парнями?

— Наверное, мы были слишком молоды, понимаешь? Шестнадцать лет.

Для нас поставили лестницу, чтобы мы могли легко спуститься с амбара на траву. Когда мы оба оказались внизу, Вайпер предложил мне руку, но головокружение уже прошло, и я отмахнулась:

— Я в порядке.

Хотя мне и хотелось опереться на него, это было вовсе не потому, что мне требовалась помощь. Я не хотела, чтобы он подумал…

— В следующей игре мы будем ассасинами? — спросила я, идя с ним бок о бок и слегка прихрамывая. Должно быть, я подвернула лодыжку, когда рухнула на пол.

— Да, они будут вампирами, а вы — ассасинами.

Тэйвин шагнул вперёд, вклиниваясь в наш разговор:

— Значит, это наш шанс реабилитироваться.

— Вы реабилитируетесь, и вам же лучше постараться, — ответил Вандер. Он оглядел нашу хромающую, избитую команду. Каждый из нас выглядел так, будто по нам прогнали стадо быков и протащили по грязи. У половины команды форма была порвана, а маски съехали набок. — Мы собирались гонять вас до самого утра, но на сегодня с вас хватит наказаний. Не помню, чтобы какая-то команда проигрывала так разгромно за последние годы.

— Спасибо, — донеслось со всех сторон вместе со вздохами облегчения. Я мечтала о пол пузырьке настойки белой ивы, глотке виски и своей подушке.

— Не спешите благодарить, — со смехом произнесла Фэлкон. — Утром вы его заберёте обратно. Наказание за этот позор никто не отменял. Просто завтра ваши задницы будут отрабатывать его на бегу.

Можно ли умереть от бега?

Грудь и горло горели и ныли. Ноги будто превратились в овсяную кашу, которую готовила моя мама. Я едва могла переставлять одну ногу за другой, а солнце казалось жарче, чем когда-либо прежде — или, по крайней мере, так ощущалось.

Мы были ассасинами-дукаи, рождёнными для бега, для боя, для того, чтобы никогда не сдаваться. Но несколько часов без единой остановки даже на глоток воды? Мы начали на рассвете, а сейчас, должно быть, уже наступил день.

Пот стекал в глаза, обжигая их. На губах чувствовался солёный привкус.

Вандер и остальные наставники стояли на контрольных точках, следя за нами. Темп Тэйвина на последних кругах заметно упал, и я держалась рядом с ним. Теперь он замедлился, словно собирался сдаться.

— Если остановишься, нас накажут ещё сильнее, — выдохнула я. — Продолжай.

— Они безжалостные, беспощадные, — пробормотал Тэйвин, снова ускоряясь.

— Они обучают нас становиться убийцами. Думаешь, вампир перестанет тебя преследовать только потому, что ты устал? После нашего позорного поражения прошлой ночью, я бы гоняла нас до полуночи, — сказала Селин, находившаяся в нескольких шагах впереди. — Первые месяцы они ещё давали нам поблажки.

Вандер стоял, прислонившись к каменной стене крепости, скрестив руки на груди.

Поблажки закончились.

Я видела это по его лицу, по тому, как он наблюдал за нами… за мной. В нём не осталось ни капли мягкости. Я знала: он сделает всё, чтобы то, что произошло со мной во время игры, больше никогда не повторилось.

Я уже сбилась со счёта, сколько кругов мы пробежали вокруг Дракхара. Каждый раз, когда мы проходили мимо другой команды, которая отдыхала сегодня и устроила пикник на тренировочной площадке, они смеялись, показывали на нас пальцами и насмехались.

Биста среди них не было.

Надеюсь, его наказанием за то, что он ударил меня после того, как я сдалась, стала потеря приза за игру. Этот придурок не заслуживал ни лёгкого выходного, ни вечера в городе. Надеюсь, он сидит в углу своей комнаты под домашним арестом за то, что вёл себя как тот ребёнок, которым и являлся.

Когда мы проходили мимо Вандера и Фэлкон, я услышала, как она сказала:

— Может, дадим им передышку?

— Нет.

Он специально посмотрел на меня, произнося это.