— Только не тогда, когда мы являемся для них источником пищи, и не тогда, когда природа человека и дукая требует обеспечить своё выживание — а делаем мы это, убивая всё, что может этому угрожать. Или мы, или они. И если победят они, то убьют дукаев, а людей поработят.

Я никогда не думала об этом под таким углом. Возможно, потому, что всегда видела в себе добычу, а не высшего хищника. Вроде моего детского кролика Эдвина, которого я нашла окровавленным и растерзанным каким-то свирепым зверем. Моё сердце было разбито, когда я хоронила его.

Он махнул рукой, призывая меня следовать за ним. Я наконец посмотрела на учеников, сидевших на табуретах, рядом с каждым из которых находился его наставник. У Фэлкон в руке была игла, а на маленьком боковом столике возле неё стояла баночка с чёрными чернилами.

— Посвящение — это татуировка? — Я замерла возле Селин и Фэлкон. Я не хотела, чтобы на моём теле навсегда запечатлели что-то уродливое.

Вандер кивнул в сторону свободного места рядом с Селин.

— ЛОА — твоя татуировка посвящения. Она есть у всех нас. Садись.

Закусив губу, я села и принялась нервно дергать ногой.

— Это не так уж и больно, Эйсира, — объяснила Селин. — Если ты смогла принять удар коленом в лицо и подняться, то и с этим справишься. Кстати, тебе нужно спланировать месть за это. Он хладнокровно избил тебя на глазах у всех.

Она оглянулась через плечо, и я последовала за её взглядом к Морроу, который в данный момент разгуливал без рубашки и играл мускулами. Каким-то образом у него образовалась целая кучка поклонниц. Не все еще сели делать татуировку. Некоторые собирались группами, дожидаясь своей очереди.

— И он сделает это снова, если представится случай, — тихо сказала я. — Я не хочу мстить, и я не умею драться так, как вы все.

— Пока не умеешь, — Вандер сел на табурет передо мной и подтянул к себе столик с инструментами.

Меня волновала вовсе не боль. Не прошло и дня, чтобы я успела привыкнуть к новой жизни, а мне уже делают татуировку. Став частью ЛОА, вы остаётесь в ЛОА до самой смерти. Возврата домой действительно не было, что бы ни сделал Кейс или его отец. Только не после того, как мне набьют знак одной из них. Я подалась вперед, собираясь соскользнуть с сиденья, но Вандер прижал руку к моей груди, останавливая меня. Возможно, во мне заговорила старшая дочь, но я подавила желание отбить его руку и высказать ему всё, что думаю.

— Татуировку делают все, ты не исключение.

— Я думала, мне стоит получить её после того, как я пройду обучение, понимаешь? После того, как я стану ассасином, а не ученицей. А что, если я провалюсь? Вдруг я для этого не создана?

— Ты справишься, провал не рассматривается. Неважно, уйдет у тебя на это год или пять, ты дослужишься до ассасина первого уровня. Единственный способ покинуть Лигу теперь, когда тебя выбрали, — это смерть. Даже когда ты постареешь и уйдешь на покой — а это произойдет еще очень нескоро, ведь дукаи живут вдвое дольше людей, — ты всё равно останешься одной из нас. Ты ведь не хочешь умереть?

Что за глупый вопрос? Никто не хотел умирать.

— Если бы у меня было желание умереть, всё, что мне нужно было бы сделать, — это выйти ночью за дверь и ждать, пока вампиры не заберут меня на ужин.

— Это был риторический вопрос, Эйсира. Я знаю, что ты не хочешь умирать. — Он наконец убрал руку с моей груди и похлопал по моему левому бицепсу.

— А у меня был риторический ответ.

Фэлкон взглянула на нас, а Селин тихонько рассмеялась, но Вандера это ничуть не развеселило. Он покрутил головой и взял иглу.

Значит, вот и всё. Моё сердце бешено колотилось, и вовсе не потому, что игла выглядела острой.

— Ты ведь уже делал это раньше, правда?

— Нет. В первый раз, — безэмоционально ответил он. — Все получают её на одном и том же месте. Это считается частью формы.

— В первый раз? И я твой подопытный кролик?

Фэлкон заправила короткие волосы за ухо и хмыкнула:

— Он делал это много раз. Не волнуйся, мы используем трафарет, так что ЛОА у всех выглядит одинаково.

Я стянула чёрную кофту с длинными рукавами, оставшись в облегающей майке. Я увязла в этом до самой смерти, так какая разница, есть ли татуировка? Я вспомнила татуировку Вандера и решила, что она достаточно простая и привлекательная, чтобы не жаловаться.

Вандер обмакнул марлю в прозрачную жидкость, а затем протёр мою кожу на пару дюймов ниже плечевого сустава с внешней стороны руки. Пахло алкоголем. Как только надпись ЛОА была нанесена по трафарету насыщенной чёрной пастой, казавшейся немного липкой, он обхватил мой локоть своей прохладной рукой:

— Не дергайся.

Это было не так больно, как я думала. Скорее раздражало.

— И как давно ты в ЛОА?

— С девятнадцати лет. — Он поднял свои ярко-голубые глаза, в которых мелькнула искорка игривости.

— Ну разумеется, — ухмыльнулась я.

— Мне двадцать шесть. Посчитай… ты ведь знаешь базовую математику? Или мне нужно тебя научить?

Это задело. Злой жар подступил к моим щекам.