Я подняла взгляд и встретилась с его взором. По спине пробежала дрожь. В нём было что-то первобытно-хищное, отчего волоски на затылке встали дыбом.

Он шагнул мне за спину, и мой позвоночник отозвался покалыванием.

— Хорошо. Ноги должны быть чуть шире плеч. Сделай так, чтобы корпус был напряжён. Это наша стандартная стойка. — Я повернула голову, наблюдая, как он огибает меня по кругу и снова встает впереди. — Как твои рёбра сегодня?

— Болят сильнее, чем вчера, сэр.

— Всегда болят сильнее. Пройдись для меня.

Я захлопала глазами, не понимая, о чём он.

— Куда пройтись?

— До двери и обратно.

— Э-э, ладно. — Из-за растяжения и необходимости переносить вес на травмированную ногу идти без хромоты было невозможно, но я старалась скрыть её изо всех сил. Я чувствовала себя как лошади, гарцующие по загону на аукционе, хотя, скорее всего, со своей утиной походкой больше напоминала утку. Дойдя до двери, я развернулась на каблуках и пошла обратно к нему, острейшим образом ощущая, что он снова пристально меня изучает.

— Насколько сильна твоя боль по шкале от одного до десяти?

— Где один — это царапина, а десять — сгореть заживо?

Он впервые слегка улыбнулся, мельком показав ровные белые зубы:

— Ты когда-нибудь горела заживо?

— Нет, но могу представить, что это невероятно больно.

— Ладно, обойдёмся этой шкалой.

— Шесть. Справедливо ли сказать, что я чувствую себя так, словно меня переехала лошадь?

— Я видел, как сильно Морроу ударил тебя. Справедливо. — Он наклонил голову из стороны в сторону, словно над чем-то раздумывая, а затем прошёл в умывальню. Судя по звукам, он порылся в шкафчике и вернулся с маленьким флакончиком из коричневатого стекла. — Это настойка коры белой ивы. Она немного облегчит боль. Три капли под язык.

Я обхватила пальцами флакон и вытянула пипетку. Вкус был отвратительный. Я вернула его обратно:

— Спасибо, сэр.

Он бросил флакон на свою кровать и направился к двери:

— Когда вернёмся, ты изучишь устав, который я тебе дал, и ознакомишься с нашими правилами. Твой срок ученичества составит почти год, если только ты не провалишь финальные экзамены и оценку в следующем мае. В течение этого года ты будешь следовать за мной, и я жду от тебя высоких результатов. Мне плевать, что ты не здешняя. Тебе придётся стараться больше других. Ты не будешь видеть свою семью или кого-либо, кого знала прежде, и не будешь общаться с ними до тех пор, пока не закончится твоё ученичество. Ты здесь для того, чтобы тренироваться и убивать вампиров, больше ничто не имеет значения.

Целый год не видеть семью и не говорить с ними? Я уже скучала по дому.

— А что будет, если я не сдам?

Его глаза едва заметно сузились. У меня сложилось впечатление, что он просто не позволит этому случиться.

— Будешь тренироваться до тех пор, пока не сдашь.

Я закрыла за нами дверь и поморщилась от скованности в ноге и боли в рёбрах, изо всех сил пытаясь не отставать от него в коридоре. Я держалась за перила, когда мы спускались по винтовой каменной лестнице, опираясь на них сильнее, чем обычно. В открытые окна свистел ветерок, доносивший запах пшеничных полей. Я замерла, чтобы взглянуть на земли за замком. Из-за леса разглядеть что-то было трудно, но сквозь просветы в колоссальных деревьях, окружавших это место, я заметила верхушки самых высоких зданий в городе. До него, должно быть, не меньше мили. Я и не осознавала, что мы зашли так далеко.

— Не отставай, — бросил он через плечо.

Я заковыляла вниз по ступеням, ругаясь и сжимая зубы при каждом шаге. Сколько времени требуется этой настойке, чтобы подействовать?

Оказавшись на первом этаже, он толкнул тяжёлую деревянную дверь во внутренний двор. Гомон стоял громкий и беззаботный. От запаха еды у меня потекли слюнки. После мрачных коридоров солнечный свет казался особенно приятным: его тепло прогревало одежду и, казалось, немного усмиряло боль в боку.

н

Группы людей высыпали из других дверных проёмов со всех сторон замка. Каменные столы и скамьи начали быстро заполняться ассасинами и их учениками. Различить, кто есть кто, не составляло труда: у всех учеников были избитые лица.

— Можешь сесть где угодно с левой стороны. — Даже не взглянув на меня, Вандер пошагал вперёд.

— Я думала, ученики делают всё вместе со своим наставником, — пробормотала я себе под нос.

Он замер на полушаге и оглянулся на меня. Моё сердце камнем ухнуло прямо в мои грязные сапоги.

Он повернулся и, схватив меня за руку, потащил назад тем же путём, каким мы пришли, остановив нас перед самой дверью:

— Тебе не положено сидеть с полноценными ассасинами, ты — ученица. Ты едва ли на шаг выше крестьянки, которой пришла сюда вчера. Давай проясним одну вещь: я тебе не друг, я твой наставник. Ты согласилась делать всё, что я скажу, так что начни с того, чтобы держать рот на замке, когда я приказываю тебе что-то сделать.

Чёрт, да кто ему в утренний чай плюнул? Я сглотнула, но удержала зрительный контакт: