Я зажмурилась и снова открыла глаза, пытаясь понять, могу ли верить собственному зрению. На внешней стороне замка не горело ни единого факела, не было никакого света, кроме полумесяца, сиявшего в вышине. По углам возвышались четыре главные башни, соединённые крепостными стенами. Я видела подобное разве что на обложках сказок дома. Входная решётка со скрежетом поползла вверх. Когда она замерла, вокруг снова повисла гнетущая тишина. Здесь было тихо. Слишком тихо для места такого размаха.

Я подумала, не глушит ли магия все звуки даже сейчас. Он жестом приказал мне следовать за ним.

Сразу за воротами располагался открытый внутренний двор с несколькими каменными столами и трехъярусным фонтаном в центре, окруженным фруктовыми деревьями — яблонями и сливами — и огромным дубом. Он потянул за тяжелую деревянную дверь с железным кольцом-ручкой, и я пошла за ним вверх по винтовой лестнице. На лестничной клетке пахло сыростью и плесенью. К счастью, там были перила, на которые я могла опереться. Если я скоро не сяду, моя левая нога просто откажет. Удар по бедру причинил куда больший вред, чем я думала изначально.

Мы вышли в длинный коридор и в самом его конце поднялись по пандусу в одну из башен. Он толкнул дверь и вошел в помещение, которое могло быть только спальней. У одной стены стояла большая кровать. У другой — диван, а между ними — комод. На канделябре у прикроватной тумбочки висел медальон. На небольшом письменном столе горела масляная лампа, а в другом конце комнаты возвышались стопки книг и бумаг. Ни картин, ни какого-либо другого декора. В углу свалили кучу грязной одежды. Пахло здесь… Вайпером.

— Можешь спать на диване, пока завтра нам не принесут кровать. За той дверью есть умывальня, если захочешь смыть кровь со своей рубашки. — Он указал на дверь возле изножья своей кровати. Открыв большой платяной шкаф, он достал плотное белое одеяло и бросил его на диван. — Бинты тоже там. Воду можно пить прямо из крана. Там, откуда ты родом, есть водопровод?

Я даже не поняла вопроса.

— Внутри дома? Нет. — Мы брали воду из ближайшего ручья.

Он откинул капюшон и сдернул маску. Его тёмные волосы были растрепанными, волнистыми и доходили чуть выше ключиц. Он запустил руку в спутанные пряди, пытаясь их причесать. Бледная гладкая кожа выглядела так, будто он почти не бывал на солнце. Прямой, идеальный нос и такие же ровные белые зубы. В своей жизни я лишь однажды смотрела на мужчину и находила его настолько привлекательным, чтобы назвать красивым, и это было сейчас. Это был он.

И все же в нём оставалось что-то дикое и смертоносное. Дело было в глазах; это были глаза охотника. Он был подобен столкновению дня и ночи — потрясающее сочетание пугающего и прекрасного. Я тяжело сглотнула, и по всему моему телу разлилось тепло.

Он взял зажженную масляную лампу и прошёл в умывальню.

— Насколько всё плохо с рёбрами?

— Э-э, больно. Кажется, два сломаны.

Он вернулся с тугим рулоном белых бинтов.

— Мы мало что можем с этим сделать, кроме как туго перетянуть торс. Это немного помогает. Подними рубашку, я начну.

Он протянул руку ко мне, но я сделала шаг назад. Моя блузка останется там, где была.

— Подожди, так мы спим в одной комнате? Я думала… ну, не знаю, о чём я думала. Может, у учеников есть своё крыло или меня поселят с Сел…

— Ученики идут туда, куда идёт их наставник. Всегда. Если тебя что-то не устраивает, выскажи это Командирам. — Он положил рулон бинтов на комод и подошел к своей кровати. Затем снял чёрную рубашку с длинным рукавом. Под ней оказалась тонкая серая майка-безрукавка. У него были… отличные руки. Мускулистые, но без излишней тупой массы. Чуть выше бицепса тёмными чернилами была выбита небольшая татуировка «ЛОА». — Можешь взять одну из рубашек в ящике, если нужно что-то чистое для сна. — Он откинул тёмно-синее одеяло, забрался под простыню и повернулся на бок, спиной ко мне.

Я никогда раньше не делила комнату с мужчиной, не говоря уже о нечеловечески привлекательном ассасине. А я-то думала, что крики за стенами моего дома — это страшно.

Я прошла в умывальню и обнаружила там туалет, медную ванну, из которой, похоже, был слив, и такую же медную раковину с зеркалом над ней. Это помещение было больше, чем вся наша уборная дома. Я закрыла дверь и задрала блузку: кожа на правом боку налилась глубоким фиолетовым синяком. Зажав нижний край топа зубами, я взяла бинт и принялась обматывать торс. Я понимала, что повязка должна быть тугой, чтобы от неё был толк. Глаза защипало от боли, когда я плотно затянула её и заправила конец.

Наконец я взглянула на своё отражение в зеркале. Нижняя губа опухла и треснула посередине. Кровь, к счастью, запеклась. Я открыла шкафчик рядом с раковиной и нашла круглую баночку с надписью: «бальзам от ран». Открутив крышку, я почувствовала густой травянистый аромат. Не похоже, чтобы он когда-либо этим пользовался. Я зачерпнула пальцем густую янтарную пасту и втерла каплю в губы.